Некоторое время в тронном зале висело напряжённое молчание. Сгорбившийся на троне царский советник растерянно почёсывал плешь.
– Ну вот, омолодились, – пробормотал он. – А где решение проблем?
Царь Иван возник в дверях, по-прежнему придерживая штаны.
– Не дрейфь, Кузьмия, перезимуем! – проговорил он подростковым своим баском. – Слышь, мужики, – обратился он к сыновьям, – я тут покумекал насчёт казино и ресторана… Валяйте. Но только, чтоб высшей категории. Усекли?
– Отец! – Обрадовался Арнольд.
– Папаня! – возликовал Бертольд.
И братья пустились в пляс.
Царский советник прижал к груди кувшин китайского императора.
– Вань, а мне можно пару десятков лет сбросить?
Царь подросток кивнул.
– Кузьмич, какие вопросы! Только сперва подготовь Васькину свадьбу и этот… как его… переход к демократической форме правления. А после – омолаживайся. Ох, и гульнём мы с тобой, Кузьмич!
Тут послышался капризный голосок няньки Алёны.
– Вань, ты собираешься меня догонять али как?
– Догоню, догоню, – проворчал царь, – Куда ты денешься?
И он умчался, придерживая штаны.
Сияющий Арнольд поцеловал Еве руку.
– Хоть он у нас и плакса, – кивнул он на Василия, – хоть он писался в постель…
– …и ни бельмеса не смыслит в кулинарии, – подхватил Бертольд, облобызав Евины щёки, – но терпеть его можно. Однако ты, Арик, – обратился он к старшему брату, – должен молиться только на меня.
– По какой-такой причине?
– Когда игроки твоего казино проголодаются, они косяком попрут в мой ресторан. Врубаешься?
Арнольд с усмешкой кивнул.
– Справедливо и обратное. Когда твои клиенты наедятся, они рванут ко мне играть. Въезжаешь?
– Само собой. – Бертольд взял Арнольда под руку. – В связи с этим нам следует кое-что обсудить.
Оживлённо беседуя, братья покинули тронный зал.
Аркадий Кузьмич посмотрел им вслед и, почесав плешь, вздохнул. – К демократическим формам правления… Пёс его знает, что сие такое!
Василий взял Еву за руку.
– Погуляем по парку? – предложил он.
– Как скажешь, фехтовальщик, – улыбнулась девушка.
И они пошли в дворцовый парк.
Было тихо, безветренно, и луна серебрила аллеи. Держа Еву за руку, Василий сказал:
– Знаешь что?
Ева заглянула ему в глаза.
– Что?
– Давай создадим лабораторию…
– Давай.
– Но ты не дослушала. Лабораторию по изучению состава этой китайской воды. Может, она как-то на генетику влияет…
– Согласна. Обалденный проект.
– Ева, я серьёзно.
– Вася, почему ты решил, что я шучу?
– Ну… может, тебе охота и дальше моды показывать? Только скажи – я организую.
– Нет уж, напоказывалась. Хочу лабораторию. – Ева обняла Василия за шею и поцеловала.
Тут послышался странный шорох. Василий взялся за рукоять меча. Однако за кустом боярышника блеснули в лунном свете алебарда и каска стражника. Царевич вгляделся в сумрак.
– Семён, ты? – негромко позвал он.
– Я, Ваша Светлость, – отозвался старый солдат.
– Подойти. Что ты здесь делаешь?
– Вас охраняю. – Стражник приблизился. – Тут дело такое… – Он покосился на Еву. – В общем, это самое… вы понимаете.
– Не понимаю. Объясни.
– Волчица эта… помните? Когда Ваша Светлость уехали, она вроде как исчезла. А теперь… – Стражник вновь покосился на Еву. – Боюсь, как бы она невесту вашу не напугала. Вот и караулю.
Ева прижалась к Василию.
– Ох, боюсь я эту волчицу.
Царевич кивнул с серьёзным видом.
– Спасибо, Семён. Я на тебя надеюсь.
Отсалютовав алебардой, стражник нырнул обратно за куст боярышника. Он видел, как молодой царевич и его красавица-невеста сели на скамейку и поцеловались, потом ещё раз и ещё… Старый солдат не подглядывал, он лишь охранял. Ибо не мог допустить, чтобы на таких славных ребят напали злые волки.
Не важно, где, не известно, когда (главное, не год назад и не десять), жил-был рыбак Антонио. Дом его стоял на берегу моря. (Где ж ещё должен жить рыбак? Не в горах же). Антонио рано лишился родителей (то ли несчастный случай, то ли заказное убийство), однако вполне сумел сам себя прокормить и вырастить. И вырос он, надо сказать, сильным и стройным, как кипарис, и был весёлым славным парнем. (В противном случае – какого чёрта вообще о нём рассказывать?).
И была у Антонио невеста – Лючия, дочь графского садовника. Волосы у Лючии вились чёрными кудрями, а глаза блестели, как разогретый шоколад, и… всё остальное, разумеется, тоже было на месте. Иначе Антонио давно потерял бы с ней всякое терпение. Дело в том, что рыбак торопил невесту со свадьбой, поскольку ощущал в себе желание и силы содержать семью. А Лючия под разными предлогами всё откладывала и крутила парню… Словом, голову морочила. Антонио – о мама миа! – буквально был готов на стенку лезть.
Вот и этим солнечным днём разговор шёл о том же. Антонио и Лючия стояли средь зелёных холмов и сверкали друг на друга глазами.
– Клянусь Мадонной, – горячился рыбак, – ты за осла меня держишь!
– Зачем держать?! – отвечала невеста. – Осёл и есть!
– Тогда ты – каракатица!
– Что же ты, сын мула, так спешишь жениться на каракатице?! В какое место тебя овод укусил?!
– Овод – пустяки! Если б укусила ты, Лючия, клянусь Мадонной, я бы к вечеру окочурился!
