— Да чихать мне на ваших модниц и всех остальных! — не выдержала я. — Как вы не понимаете… сэр! Я — эльфийка, верно… и вы заставляете меня то нырнуть в грязную лужу, то в мусорную кучу… и совершенно не представляете, насколько ужасны, противны, непереносимы… омерзительны эти ощущения!
— Вы закончили? — невозмутимо спросил Кард. — Рыдать не будете?
— Не дождетесь… сэр.
— В таком случае, предлагаю компромисс. Вы переодеваетесь за пять минут…
— Пятнадцать.
— …за
— Где арестованные?
— Какие арестованные? — неумело изобразил удивление дежурный констебль.
— Из разбитой кареты!
В том, что в участке они уже побывали, сомневаться не приходилось. Посреди камеры на полу лежал давешний вязаный колпак, с неповторимым нафталиновым ароматом.
— Не было никаких арестованных, мисс, — старательно пряча взгляд, забормотал констебль, перелистывая учетную книгу за прошлую неделю. — С вечера троих пьяных приволокли, а больше никого и не…
Дежурный осекся, с нескрываемым ужасом глядя на выложенный поверх бумаг жетон.
— Где они? — вкрадчиво спросил полковник.
Констебль громко сглотнул. По мясистой щеке прочертила дорожку одинокая слеза и скрылась в рыжих зарослях бакенбард.
— Сэр, мне приказано молчать.
— Сгною, — наклоняясь над конторкой, все тем же вкрадчиво-ласковым тоном пообещал Кард, — в каторжную пыль сотру, в плесень. Кто приказал?
Дежурный стал похож на мышку… застрявшую между двух мельничных жерновов. Тут и последний орк сообразил бы, что предыдущий визитер тоже изрядно застращал беднягу всеми мыслимыми карами. Но сейчас он был далеко, а полковник — рядом.
— Его светлость, милорд… — назвать имя констебль все-таки не смог, — забрал арестованных… самолично вырвал из учетной книги лист и приказал строго-настрого забыть обо всем. Сэр, поймите, — взмолился он, — я человек маленький, а тут…
Кард еще несколько мгновений сверлил несчастного дежурного пристальным взглядом, зачем выдернул из чернильницы ручку и принялся писать — крупными печатными буквами, по диагонали листа, щедро рассыпая кляксы поверх других записей. Закончив, он развернул книгу — констебль вгляделся в надпись и принялся истово кивать.
— Вот и замечательно, — разом повеселел полковник. — Пойдемте, инспектор, здесь нам уже делать нечего…
— Сэр, а что делать мне?
— Вам? — Кард оглянулся на дежурного с таким удивленным видом, словно уже успел напрочь позабыть о его существовании. — Ну… продолжайте молчать. У вас неплохо получается.
На улице ветер, заскучавший без приятеля-дождя, сердито гонял по небу клочья туч. За одной из них сейчас укрылась зеленая Айя, а оставшийся Сэльг тут же перекрасил ночной город в зловещие красные тона. Особенно удались лужи — темно-багровые, словно прямиком со страниц бессмертной поэмы Дариэля.
— Что дальше, сэр?
— Навестим кое-кого. Мы ведь Ночная Гвардия, а это, знаете ли, обязывает. Когда человека выдергивают из теплой и уютной постельки, словно репу с грядки, результаты иной раз получаются весьма забавные.
— Мы полетим к милорду вдвоем? — недоверчиво спросила я.
— Нет-нет-нет, что вы! — быстро возразил Кард. — Его светлости уже не до сна. Мы навестим кое-кого другого… кто наверняка сладко спит, хотя по духу присяги должен был бы не смыкать глаз.
— Кое-кого… из Королевских рейтар?
— Для недавнего выходца из леса вы неплохо разобрались в нашем бюрократическом клубке, — одобрительно кивнул полковник. — Правда, если быть совсем уж дотошным, полк не «королевский», а «Ее королевского величества»… различие не столь уж заметное на слух, но весьма существенное с формальной стороны.
— Если быть совсем уж дотошным, — пробормотала я, — ваши общественные институты больше похожи на змеиное гнездо.
Оставалось лишь надеяться, что моя нынешняя гвардейская гадюка по злобе и ядовитости не уступит своей родственнице из Белой Башни, подвалы в которой имели столь же зловещую репутацию, что и застенки Кирхольма.
