Никакой магии полностью

Но Кард и не собирался дергать конкурентку за хвост прямо в гнезде. Целью нашего короткого полета стала улица Сервандони, куда больше прославленная под своим прежним названием: «улица Гробовщиков». Хотя известные по гравюрам «живописные» хибары еще в начале века уступили место каменным особнякам, а от старого кладбища остался лишь фрагмент ограды, многие были готовы добавить лишний броуд за возможность спать подальше от древних костей. Впрочем, крепкому сну других это соседство ничуть не мешало — полковник не меньше минуты терзал мой слух пронзительными «соловьиными трелями» новомодного пневматического звонка, прежде чем в окне второго этажа появился отблеск свечи. Еще через несколько минут из-за двери донеслись шаркающие шаги вперемешку с раздраженным бормотанием.

— Доброй ночи, бареннет! — дождавшись, пока шаги приблизятся вплотную, выкрикнул Кард.

Бормотание тут же оборвалось сдавленным полувсхрипом. Торопливо лязгнули отодвигаемые задвижки, щелкнул замок, и дверь распахнулась. Вставший в проеме человек в халате поверх ночной рубашки, щурясь, приподнял подсвечник — и охнул.

— Кард… но…

— Вы позволите нам войти? — нарочито любезно осведомился полковник. — Конечно, я мог бы изложить вам суть вопроса, не переступая порог, но со мной — дама.

— Прошу вас, — отступив по коридору, хозяин дома открыл дверь в небольшую гостиную и принялся возиться с газовым рожком на стене, — прошу прощения за свой вид, но я один в доме. На прошлой неделе пришлось рассчитать слугу, бедный малый слишком часто начал засиживаться в трактире, а экономка предпочитает снимать комнату на Замковом Холме, лишь бы не оставаться ночевать на «проклятой» улице… — бареннет справился с рожком, обернулся и разглядел освободившиеся из-под «оленьей» кепки уши.

— Кард?!

— Ах да, вы же не представлены! — «спохватился» полковник. — Перед вами, инспектор, — Кард взмахнул шляпой, — бареннет Боллинброк, ротмистр Ее королевского Величества Рейтарского полка.

— Гвардии ротмистр.

— Да, разумеется. Бареннет, я полагаю, вы обязаны были слышать об инспекторе Фейри Грин. А вот новость о том, что мисс Грин отныне числится в рядах Ночной Гвардии до вас еще не дошла. Равно как и до некоторых ваших подопечных.

— Подопечных? — Боллинброк достал из узкого шкафа темную пузатую бутылку, высокий бокал… и, чуть помедлив, выставил на низкий столик еще два. — Будьте любезны, сэр, скажите прямо, какого… что вам надо на этот раз?

— Ваших подопечных, бареннет, ваших, — довольно улыбаясь, повторил Кард и, развернувшись ко мне, велел: — Инспектор, я уверен, нашему хозяину будет весьма интересно услышать о вашем недавнем приключении… начиная с фразы: «ты штоле».

Я постаралась обойтись без красочных эпитетов — однако и оставшейся выжимки хватило, чтобы Боллинброк, поначалу вальяжно усевшийся в кресло с коньяком и делавший вид, что уделяет больше внимания коньячным оттенкам, чем словам какой-то эльфийки, начал мрачнеть, сутулиться и буквально усыхать на глазах. К концу рассказа он выглядел откровенно жалко.

— Итак? — Кард приглашающее взмахнул рукой. — Ваше слово, Боллинброк.

Бареннет убито молчал, полковник ждал. От нечего делать я принялась осматривать гостиную. Она выглядела — я перебрала с десяток эпитетов, прежде чем нашла подходящий — безликой. Зеленые, с золоченым тиснением обои, стулья с овальной полужесткой спинкой и вычурными ножками, канапе «лицом-к-лицу», зеркало в массивной бронзовой рамке, картина с сельским пейзажем… все уже не ново, не модно, но еще выглядит вполне достойно и почтенно. Таких гостиных в Клавдиуме сотни, а то и тысячи, но все же обычно в них присутствует хоть какая-то индивидуальность — вышитая хозяйкой скатерть, следы кошачьих когтей на обоях или собачьих зубов на мебельных ножках, сабля в потемневших ножнах или охотничий трофей. Здесь же не имелось и тени намека на личность хозяина. Похоже, бареннет либо снимал особняк без права переделки, либо приобрел его совсем недавно… либо патологически скрытен.

— Не подскажете, любезнейший мой гвардии ротмистр, — с нажимом произнес Кард, — почему я сразу же вспомнил о вас?

— Представления не имею… — пробормотал бареннет, затем одним взмахом опрокинул в рот остатки коньяка, выронил опустевший бокал на ковер, сгорбился, спрятав лицо в ладонях и едва слышно простонал: — Святой Тоц, ну что за безмозглые кретины!

Кард, усмехаясь, глядел на него сверху вниз.

— А ведь как хорошо все начиналось, Тедди.

Боллинброк промолчал, и полковник обратился к более благодарному слушателю.

— Нашему дорогому бареннету однажды пришла в голову замечательная идея, — начал он, — вместо сети осведомителей, которым нужно платить, создать тайное общество… с отнюдь не грошовыми взносами. Все бы ничего, но сейчас в сеть для карасей заплыли взрослые щуки.

— Я и предположить не мог, — тяжело вздохнул бареннет, — что этими опереточными клоунами заинтересуется кто-то по-настоящему серьезный.