21 апреля в ГКЭС Юрий Николаевич Рябов торжественно открыл «субботник». Выступил со своей «речью» и Вартан. А преподаватели укладывали (уже третий раз!) бетонные плиты, оставшиеся от строительства 3‑хметрового (по высоте) забора на… дорожку. Рябов держался с Кольцовым вполне дружелюбно и вернул ему взятую книгу команданте Виллока. Днём к Кольцовым приехали Крашенинниковы и, вероятно, желая загладить впечатление от вчерашнего «не гостеприимства», пригласили в ресторан отеля «Интерконтиненталь». Отель, который находился недалеко от дома «Болонья», представлял собой многоэтажное здание в форме пирамиды с роскошным интерьером фойе и ресторана и открытым бассейном в прохладном саду. В этом ресторане Кольцовы были впервые. Их встретила тихая «живая» фортепианная музыка. Обслуживание и меню были европейскими. Обед — великолепным. Анатолий Иванович отлично разбирался в иностранных блюдах и винах. Дипломатическая школа! Но было видно, что настроение у него неважное, и он приехал, вероятно, по настоянию жены. Поэтому конкретного разговора не было, и они расстались сразу же после обеда. Кольцовы вечер провели дома, читали, смотрели по ТВ очередной концерт–шоу «Фантастико» из Венесуэлы с участием звёзд латиноамериканской «поп–музыки».
Всю вторую половину воскресенья Кольцовы пробыли у итальянцев (буквально, не вставая из–за стола). Опять говорили о Луисе, что–то с ним происходило. Ренсо вновь предположил «заговор».
Утром в понедельник в университете был проведён «мини–митинг» по Ленину. В Департаменте выступили молодые преподаватели–никарагуанцы Роса — Лила, Ломбардо и Генри Сентено. После работы Вартан отвёз Кольцова в ГКЭС, где он отдал заявление на отпуск. Но намеченное совещание «на троих» не состоялось из–за того, что не приехал Грач («заболел»?). На обратной дороге они поговорили о Векслере. После его отъезда отношения между ними как–то стали нормализоваться. И хотя «дружескими» они уже не могли быть, но прекратилось хамство и взаимное раздражение. Сейчас Вартан оказался в «деликатном положении». Он сообщил Сергею, что Векслеру вслед готовится «депеша». Ко всем его прошлым грехам прибавилось то, что многим (и послу, прежде всего) не понравилось помпезное «прощание» Виктора в университете и присуждение ему, явно по его просьбе, звания «почётного профессора».
Заехав домой за Орловым, они отправились на торжественное заседание, посвящённое годовщине Ленина в никарагуанском Профцентре. Выступали прилетевший из Москвы секретарь ВЦСПС Макеев и секретарь Сандинистского профсоюза Хименес. Снимало советское ТВ (Сериков и Вахрамеев). Вечером дома приехавшие Марго и Ренсо сообщили Сергею, что Ломбардо предложил «взять Луиса на себя».
На следующий день в университете Кольцов «представил» Ломбардо Луису и объяснил ему, что тот покупает «его» машину, и он должен вернуть либо машину, либо деньги. Затем с Ренсо Сергей подъехал в ГКЭС и узнал от Моторина, что ему дано «добро» на заказ авиабилетов. Но это ещё не была победа! Своё согласие на отпуск Рябов пока не давал. Из дома Сергей позвонил консулу Шохину по поводу его предстоящей лекции, тот послал его подальше. Итак, после заседания парткома, бойкот «элитарных лекторов» продолжался. Все решили, что Кольцов поставлен «на место». Он не был членом парткома (как это вначале предполагалось) и потому не обладал никакими «официальными» полномочиями. Он был лишь «координатор», и жаловаться ему было не кому. Вечером заехали Крашенинниковы, поужинали вместе. Анатолий Иванович держался протокольно, так что осталось непонятно, зачем приезжал. Сергей заподозрил, что он вновь приехал из–за желания Лили пообщаться с Лидой.
С утра в университете Кольцов корректировал тексты лекций никарагуанских преподавателей («школярство», конечно). В обед с Ренсо выпили пива и поговорили. Луис на глаза не появлялся. После работы советские преподаватели поехали за зарплатой и затем на политсеминар. Народу! Скучно. Вернулись поздно. Перед сном Кольцов почитал книгу Аллилуевой.
На следующий день — обычная программа: «супермаркет», «Вьетнам». После обеда — на работу. Здесь делать было нечего. Опять выправлял тексты лекций преподавателей по философии. Марио сообщил, что опять «бейсбол» — Вероника не хочет отпускать его в Союз.
После работы в доме «Болонья» состоялось собрание партгруппы по пропагандистской работе. Грача не было. Кольцов выступил довольно резко о «лекционной работе». Не понравилось, никто не хотел выглядеть «саботажником». Позвонила Лилия Крашенинникова (?) и сообщила, что Шохин всё–таки свою лекцию прочитал.
Дважды Кольцову звонил Ломбардо — он забрал машину у Луиса и документы оформил сам. Так закончилась «трагикомическая» автомобильная эпопея в своей первой фазе.
Бек пригласил Кольцова во «Вьетнам» для того, чтобы поговорить о «группе короля» (Колтун, Тюхтя и Грач), которая правит «всем». С отъездом Векслера, «душечка» Вартан стал единоличным начальником. Безвольный Грач (парторг) и наглый Тюхтя (профорг) для него только партнёры для пьянок, и плевать ему теперь на всех.
