Неделя для Кольцова прошла в различных разговорах и переговорах.
«Домашние» пытались втянуть его в разборки между Орловым и «холостяками». Но при его попытке свести стороны вместе выяснялось, что взаимных претензий нет. Сергей понимал, что за спиной Евгения маячит Татьяна Фёдоровна, и ему приходится «выкручиваться». Вновь возникло напряжение внутри «тройки». Николай Максаков вертелся между Колтуном и Кольцовым, не желая ссориться ни с тем, ни с другим. Однако вопросы требовали решения…
На совещании в Департаменте Вероника, крупная мулатка лет тридцати пяти, сменившая Хуго Мехия на посту директора, в присутствии Кольцова неожиданно подвергла критике его лекционный курс. Через день у них состоялся разговор на ту же тему. «К такому курсу надо относиться очень серьёзно», — заявила ему Вероника. Имелся в виду курс «истории марксистской философии», который начал читать Кольцов для «аспирантов» (студентов–стажёров). Очевидно, что это кому–то из университетского руководства не понравилось. Сергей догадывался, «кому» и отнёсся к этому спокойно. Для него сейчас было важно осуществить свою новую идею: подготовить несколько толковых молодых ребят для направления на учёбу в Советский Союз. До сих пор никарагуанцы отбирались на учёбу в Союз и соцстраны, главным образом, не по образовательному, а по политическому критерию. Университет и CNES к этому имели лишь формальное отношение. В результате отправлялись, как правило, «хорошие» ребята, но иногда даже без законченного школьного образования. Советские преподаватели к их отбору не привлекались.
Его идея получила горячую поддержку Хуана Гаэтано. Кольцов познакомил его с первым кандидатом Марио Гутьерресом. Парень — лет двадцати двух — ему очень нравился своим живым умом и твёрдым характером. Руководство университета отнеслось к этой идее без интереса. Он понимал, что за этим стоит. Поэтому вёл разговоры с ребятами очень осторожно, что бы их не «подставить» раньше времени. На днях Хуан сообщил, что в CNES Марио утвердили кандидатом на учёбу в Советском Союзе. Это была маленькая победа Сергея. Значит, здесь он находился не зря!
В университете продолжались разговоры о делах «групповых» с соотечественниками и о делах департаментских с «коллегами». Кстати, в конце марта в Департаменте появился немец–преподаватель социологии Вольфганг (из ГДР). Молодой, но очень самоуверенный парень.
Кольцов прочитал выездную лекцию в ANAPS (профсоюз работников образования), где встретил Норму, жену Франсиско — Серхио, работавшую там. Народу было много, но лекция, по его оценке, прошла неудачно, так как у него не хватило времени для её окончательного редактирования.
В среду, наконец, удалось на машине ректора университета отвезти Лиду к врачу в Леон. В больнице её приняли холодно, но консультацию и необходимые процедуры провели. Затем они пообедали у Чеслава и Татьяны, которые, как всегда, их приняли радушно. Домой вернулись рано.
Через два дня Кольцов, по приглашению Луиса, попал на «вечеринку» к чилийцам, которые встретили его весьма индифферентно. Поэтому весь вечер он общался только с двумя ребятами, недавно закончившими московский университет «Дружбы народов», и с кубинцем, назвавшимся «поэтом».
В воскресенье утром позвонил Векслер и сообщил, что срочно улетает в «командировку» в Москву. Это был непонятный сюрприз!
