Никчёмная Наследница полностью

Стоило мне только начать откровенно паниковать, как юноша и вовсе исчез, растаяв в воздухе, словно утренний туман.

Теперь всё ясно. Я сошла с ума. Долго голодала, а теперь отведала наконец–то нормальной еды и… привет, галлюцинация! Нужно вернуться в комнату и немного полежать.

– Что ты здесь делаешь? – услышала я снова голос Майкла и на этот раз напряглась всем телом, буквально одеревенев. В помещение вошёл сын герцога, как всего несколько мгновений до этого. Только на этот раз он не был полупрозрачным.

Юноша осмотрел кухню. Заметил грязную посуду и кексы, которые я уплетала.

– Ты хоть понимаешь, что творишь? – спросил он, отчего неприятное чувство дежавю лишь усилилось. Нужно ему ответить. Что угодно, но главное – не молчать.

– Конечно знаю, – раздражённо ответила брату. – Я готовлю и ем, как ты уже успел заметить пятнадцать минут назад. Лучше скажи, зачем ты по второму разу заходишь на кухню и задаёшь эти глупые вопросы?

– О чём ты говоришь? – нахмурился он. – Меня здесь не было.

– Чт?.. – растерялась я, после чего решила просто не забивать голову лишней информацией. – Так. Всё. Забыли. Лучше вот, – кивнула в сторону кексов, – не хочешь сладенького попробовать? Сама приготовила. Гарантирую – очень вкусно.

– И с чего это я должен их пробовать? Отравить решила?

Это было уже слишком.

Что происходит? Зачем он это делает? И главное, как?

Хотя, может… это и не он вовсе?

Неуверенно посмотрела на недоеденный передо мной кекс со сливочным кремом, а после взглянула на напряжённого и растерянного Майкла, который до сих пор стоял в дверях и не рисковал приблизиться.

Теперь, внимание, вопрос: какова вероятность, что способности Розалин предвидеть варианты будущего сохранились в её теле?

– Ой–ёй…

Я всё время задавалась вопросом: «Почему Розалин не попыталась наладить общение с братьями?» В письме об этом не говорилось. Наоборот, она неоднократно упоминала, что ненавидела их и во всём винила.

Ненавидеть того, кто слабее тебя, намного проще, чем того, от кого отчаянно жаждешь любви и признания. Так и поступала Розалин. Также мне удалось прочесть несколько строк в её дневнике, где она описывает лютую зависть к братьям. На её глазах мама кормила сына с ложечки и вытирала рот, когда тот случайно испачкался едой. А если подобное случалось с Розалин, лишь упрекала девочку за то, что она всё никак не повзрослеет.

На её глазах отец брал на колени своего младшего ребёнка и читал тому книгу.

Удивительно, но у них и такие, оказывается, стороны были. Розалин же никогда в жизни не держала в руках детские сказки. Если спросят «почему», то ответ прост: «Чтобы не засоряла голову бесполезной чепухой».

И именно из–за этого ненависть расцветала в её сердце, подобно ядовитому цветку.

Но хоть я и попала в тело Розалин, ей не являюсь. Поэтому попыталась хотя бы начать разговор. Глупо? Уверена, что да. Но какая разница?

В тот момент на кухне я предложила Майклу кексы. Уверена, что если бы он попробовал нормальный десерт, то настроение у парнишки мгновенно поднялось. А под весёлый настрой и беседа проще завяжется. Но реакция Майкла была совсем не той, какой ожидала.

Вначале он упомянул яд в еде, что меня возмутило. Тогда–то я совершила очередную глупость, а именно насильно протянула в его сторону ещё теплые кексы. И сказала коротко:

– Ешь.

Далее подросток принялся бледнеть прямо на глазах. Весь затрясся, лицо покрылось потом, дыхание стало неровным и шумным, словно Майклу не хватало воздуха. Я уже видела подобное. Точно так же реагировал Пьер на голос герцога.

– Эй, – позвала его, прикоснувшись слегка к локтю.

– Я сказал: «НЕТ»! – неожиданно крикнул он, резко оттолкнув мою руку в сторону, причиняя при этом боль. А после схватил предложенную ему тарелку с кексами и со всей силы швырнул об пол.

Стеклянная тарелка разлетелась на множество осколков, а от самих кексов осталось одно название. Было очень жаль ту еду, которую я совсем недавно так старательно готовила, но больше всего меня удивил взгляд парня, направленный в мою сторону.

Алые глаза излучали одну ненависть.

Уверена, что если бы одними глазами можно было убить человека, то он бы это сделал как минимум тысячу раз. А после, не говоря ни слова, убежал, оставив меня одну на кухне посреди стеклянных осколков и кусков уничтоженного десерта.

Тогда–то я и попыталась прочесть дневник Розалин, выискивая информацию именно о братьях.

Грустно, конечно, но теперь понятно, почему Розалин даже не рассматривала вариант подружиться с мальчишками. Этого варианта просто не существует.

Но также я узнала ещё кое–что. Оказывается, Пьер и Майкл не сказали друг другу ни одного слова. Те двое словно живут в параллельных мирах. Тяжело ещё оттого, что герцог желает на своё место посадить Майкла. Именно Майкл – его единственный наследник, который в дальнейшем унаследует титул герцога.

Да вот только герцогиня с этим не согласна.