Нихил полностью

— Мне нужен совет, манно, и ты — единственный, кому я полностью доверяю.

— Для меня это — большая честь, Нихил, ибо ты один из самых достойнейших мужчин, что я когда-либо знал. И не потому, что ты мой, а потому, что ты заслужил это. А теперь расскажи, чем я могу тебе помочь.

— Я причинил вред своей истинной паре, манно.

— Что? Это невозможно! Ты никогда не заставишь меня поверить, что ты физически навредил своей паре.

— Не физически, нет, но своими словами, эмоционально, я навредил ей, манно, и я не знаю, сможет ли она когда-нибудь простить меня.

— И что же ты сказал ей, Нихил?

— Похоже, что для неё… для её вида… целовать мужчин в губы не считается священным. Когда я узнал об этом, то плохо отреагировал.

— Нихил, ты же всегда знал, что разные виды могут иметь совершенно разные обычаи.

— Да, но она — моя истинная пара, и так похожа на нас, что мне просто показалось…

— Это вечное заблуждение. Особенно в отношении женщин, поскольку нет двух абсолютно одинаковых. Именно это делает каждую такой особенной. Итак, что её вид считает священным?

— Я не знаю. Она была так сердита на меня за моё сравнение с работником удовольствий, что отказалась сказать. А потом…

— Ты сравнил свою истинную пару с работником удовольствий?! Нихил, как ты мог…

— Она целовала других мужчин, манно! В губы! А если бы мать сделала подобное? Смог бы ты принять то, что она делала это?

— Нет. Никогда. Но твоя мать кализианка и отвечает, как кализианка. Твоя истинная пара — нет. Всё, что тебе нужно сделать, мой мальчик, так это выяснить, что она считает священным. Возможно, это что-то, к чему мы относимся иначе.

— Но что?

— Она дала тебе ключ?

— Ключ?

— Сын, женщины всегда дают нам подсказки. Ключ к тому, что им нравится. Ключ к тому, что им не нравится. Мужчина на самом деле должен лишь услышать.

— Она сказала что, когда целовала двух мужчин в губы, это было всё, что она сделала, что она не предлагала свою дружбу ни одному мужчине.

— И это не подсказало тебе то, что она считала священным? Что хотела предложить только своей истинной паре?

— Она сказала, что у них нет истинных пар, а есть те, кого они называют родственными душами, и, что они не имеют внешних признаков, вроде наших бусин. У них есть только вера в человека и доверие.

— Их способ гораздо труднее.

— Я… Да, я тоже так решил.

— Так она никогда не доверяла тебе? Или это было потеряно из-за твоих слов?

— Она доверяла мне. Я очищал её, кормил, и она спала в моих объятиях, — тихо проговорил Нихил. — Но сегодня утром я разрушил её доверие.

— Я не знаю этой женщины, Нихил. Я не знаю, достойна ли она тебя, но…

— Достойна! — мгновенно Нихил встал на защиту девушки. — Она достойнейшая из женщин, которых я когда-либо знал. Она сильная и добрая. Она позаботилась о других и защищала меня даже после того, как я подвел её.

— И ты её любишь.

— Я… Да… Люблю… Но не потому, что она носит мою бусину.

— Конечно нет, я только хотел сказать, что наши бусины никогда не ошибаются. Ты нашел свою истинную пару, Нихил. Теперь твоя очередь показать ей, что ты её.

— Я… как мне это сделать, манно?

— Всегда говори ей правду, мой мальчик. Убедись, что она знает твои истинные чувства и что все они для неё, — Циррус промолчал. — Твоя мать не может носить мою бусину, но я люблю её, и в моем сердце она и есть моя истинная пара.

Мак не собиралась подслушивать разговор Нихила с его манно, но она не знала, как сказать ему, что проснулась, а спустя некоторое время, уже и не хотела говорить. Благодаря этой короткой беседе девушка узнала о Нихиле и его реальных чувствах к ней больше, чем он говорил ей об этом в течение нескольких часов, что они провели вместе. Нихил, казалось, был очень похож на её дедушку — большой, грубоватый мужчина, которому временами было трудно выражать свои настоящие чувства. Но это изменится. Она проследит за этим.

— Нихил? — позвала она, когда он отключился от разговора.

— Маккензи? — он сразу же подошел. — Я думал, что ты отдыхаешь. Почему ты не спишь? Тебе нужен отдых.

— Ты не будешь возражать, если я отдохну в твоей кровати?

— Я… Нет, я бы не возражал.

— Не мог бы ты помочь мне попасть туда? — спросила она, протягивая к нему руки.

Приняв их, Нихил осторожно поставил её на ноги.

— Тебе нужен Луол, Маккензи?

— Нет, я просто хочу, чтобы ты отнёс меня в постель.

Нихил несколько мгновений молча, смотрел на нее, её слова невозможно было трактовать как-то иначе.

— Значит, я отнесу тебя, малыш.

Подхватив её на руки, Нихил отнес её в свою зону отдыха. Оказавшись внутри, мужчина откинул одеяло и осторожно положил девушку.

— Здесь ты в безопасности, Маккензи.

— Я знаю, — она подвинулась, и, лежа на боку, похлопала по участку рядом с собой. — Ложись со мной, Нихил.

— Я думал…

— Что?

— Что ты не чувствуешь себя в безопасности со мной.

— Тебе прекрасно известно, — мягко пожурила она, — что я никогда в жизни не чувствовала себя безопаснее, чем когда я с тобой.

— Тогда почему…

— Ложись в постель, Нихил, и, возможно, мы сможем это выяснить.