Никита и гильгуль полностью

– Господи прости, вот зачем ты такой современному обществу? – со вздохом произносит капитан Алисов свою коронную фразу. – Ладно, не ссы так. Для начинающих экстремистов у нас действует программа лояльности. Можешь пойти работать младшим цензором, фильтровать сеть от таких, как ты. Даже зарплата будет. Деньги-то не лишние, три месяца без работы, да? Маме, опять же, помогать надо. Нездоровится мамке-то?

Вместе с очередным судорожным вдохом Диму посещает страшная догадка.

– Кристина, – хрипит он. – С вами работает? Она вообще человек или..?

Дима вспоминает этот щемящий зуд от ее прикосновений, пытается вспомнить еще какие-либо ощущения от прикосновений девушек, самих девушек, что были до Кристины, но память не поддается. Были ли в его жизни отношения с настоящими людьми или он все-таки алгосек, в самом прямом смысле? Это бы многое объясняло.

– Какая еще Кристина? – улыбается капитан. – В общем, давай, рассказывать истории – это к сержанту. Я истории слушать не люблю, я историю делаю.

Капитан уступает стул другому сотруднику, приобнимает Диму и делает с ним селфи на его же телефон.

– Для отчетности. И насчет младшего цензора ты подумай. Сейчас многие к нам идут. Ты же не хочешь в те места, где, знаешь, быстро определяют, гей ты или нет. Без всякой там Алисы, без современных технологий…

Сержант садится в кресло и протягивает Диме бумаги.

– Вот, почитайте заявление, будем оформляться, – бубнит он протокольную фразу.

Капитан Алисов смотрит на кружащего в луже Никиту, поднимает его и бережно переносит в сухое место. Никита благодарно гудит и заползает под диван, оповещая о возвращении на зарядную станцию тремя победными нотами.

[] [] []

– Уважительнее надо с современными технологиями, – говорит на прощание капитан Алисов. – И они ответят взаимностью. Алиса, останови, пожалуйста, запись и вышли мне копию.

Выбросив пустой стаканчик “Ноотрапа”, он пропустил набитую под завязку беспилотную маршрутку и перешел на другую сторону шоссе. Пассажиры в цветастых робах проводили его угрюмыми взглядами – на фоне стройплощадки, напоминавшей раздавленного паука с дергающимися лапками кранов, Сергей выглядел слишком легко шагающим по жизни. Бизнес действительно шел в гору: подобных Штольц было у него теперь по несколько штук в неделю, а времена, когда для каждой из них он старался выдумать что-то оригинальное, остались в далеком прошлом. Смирившись с тем, что современный средний класс непритязателен настолько, что готов платить за то, чтобы быть копией какой-либо его старой креатуры, он просто подсовывал им прошлогодние концепции.

Миновав пункт аренды электроциклов, он свернул к стройке, решив развеяться перед неприятной встречей. Ему нравилось наблюдать за простыми людьми – так он подпитывался творческой энергией, запоминая отдельные их слова и движения, чтобы впоследствии наделять ими своих «элитных» персонажей, – а ещё он с детства любил железную дорогу: было в ней некое уверенное стремление вдаль и томная неопределённость этой дали. Все это в избытке ждало его за стройплощадкой, где блестящие пули электронов свистели мимо станции “Новорубежная”.

– А я со своей по четыре раза стала выходить, – мимо Сергея в направлении станции прошуршали две горки одежд со старушками внутри. – Что поделаешь, живое существо – ему дано мало, а надо много.

Сергей закрыл приложение и покинул свой наблюдательный пункт под деревом. Миновав палатку с роботизированной рукой, шинкующей мясо в шаурму, он подумал, что Коля чем-то напоминает эту спрессованную плоть: всякий раз, нарезав и раздав себя по кусочкам, он уезжал надолго и навсегда, но на следующий день, когда приступ тоски и отчаяния спадал, он вновь как ни в чем не бывало появлялся целехоньким на вертеле бытия – и все эти метания оттого, что не мог Коля отрастить под мясом собственный хребет. Сам же Сергей нанизывал информационную плоть на стержни по несколько раз в день – отчего и держался на ногах вполне уверенно.