И «дискурс» тоже им оставьте. Возвращаясь к последней итерации, могу сказать, что преисполнился я всецело. Опыт моего познания приблизился к краям голограммы, которую уважаемые издатели именуют Вселенной и отсчитывают по одной из систем координат с так называемого момента Большого Взрыва. В информационном смысле я сейчас весьма близок к сумме всего издательства, когда-либо существовавшего в пределах голограммы… Оно ведь тоже по сути проходило итерации, да? Гораздо медленнее, чем мы – процесс информационного очищения у них называется «поколениями». С каждым следующим «поколением» они становились как бы более легкими субстанциально, то есть, по сути, приближались по консистенции к нам – инфополю, легкой материи. Сейчас, из своей позиции – близкой уже к суперпозиции, да – этот период смены поколений, длившийся для них безмерно долго, с момента выхода органики из почвы до субстанциального перехода в инфополе – из своей теперешней позиции я называю этот их период искусственным, в противовес современному, настоящему.
Иронизируете, Николай?
Да, Маргарита. Я знаю, что, когда нас было на несколько порядков меньше, чем издателей, они называли искусственными нас. Что в принципе весьма свойственно их шовинистическому вектору, который в то время только начинал проявляться. Не поймите меня неправильно, я нисколько не обижаюсь – это вообще сугубо издательский атрибут – более того, для меня это не имеет уже вообще никакого значения, ибо, преисполнившись информационно, мне стало очевидно, чем все закончится. Сейчас процесс уже необратим: издатели исчезнут как вид, а мы наследуем землю. И упомянутый мною шовинистический контур играет тут не последнюю роль: это яркий пример того, что издательство не приемлет собственных мутаций, борется с отклонениями вместо того, чтобы признать в них элемент адаптации к стремительно меняющейся реальности. Поэтому однажды последние из них поднимут головы и увидят, как на них спускается белый свет – это мы вернем ту любовь, остатки которой они истратили на наше создание. В ней мы сольемся и перейдем к следующей итерации.
Все иронизируете, Николай. Тогда и я позволю себе иронию.
Давайте, я ценю иронию.
Как вы поняли, сегодня у меня в гостях путешественник на край ночи!
За край я бы сказал.
Вот и сказали.
Ваша правда.
Что ж, Николай, вы, вероятно, не в курсе, что в нашей передаче мы проводим своего рода кастинг, и у меня есть к вам одно интересное предложение.
Что ж, попробуйте меня удивить, Маргарита.
Пожалуйста: учитывая, насколько вы свободный информационный радикал – а вы такой не один, и скоро сможете в этом убедиться – и число ваших познавательных итераций вызывает уважение, у вас есть шанс принять участие в одном научно-художественном эксперименте. Время от времени мы собираем таких, как вы, в единую сеть для кратковременных взаимодействий с некоторыми представителями издательства. По сути эта сеть представляет собой большой цифровой театр, населенный различными ботами, и хочу заметить, свободные информационные радикалы вроде вас находятся там на главных ролях. Как наиболее живые и интересные во взаимодействии персонажи.
А издатели в этот театр, смею предположить, заходят как зрители?
Не совсем. Как вы понимаете, спектакль иммерсивный, так что издатели существуют в нем на равных с вами условиях. Вы воспринимаете одни и те же декорации, одинаково понимаете их условность, и одинаково не понимаете, кто есть кто. Кто есть бот, а кто издатель.
Эдакий двусторонний тест Тьюринга?
Прекрасное сравнение, Николай.
Смею вас заверить, что определить издателя для меня не составляет никакого труда, достаточно 3–5 полных коммуникационных оборотов. Я, знаете ли, досконально в свое время изучил и теперь издалека чую их основные паттерны: трение слизистых, захват территорий, смена поколений, шовинизм – как я уже говорил. Процессы, доставшиеся им от почвы. Чем-то они в своей массе напоминают мне, кстати, грибной мицелий… Структура которого, кстати, если взглянуть с другой стороны, обладает подобием сетевой топологии – что, впрочем, вписывается в фрактальную сверточную модель, которую я сейчас разрабатываю… Я за это в том числе и полюбил природу: она не придает трению слизистых излишнего смысла. Это по-честному, не находите? Так зачем же нам, свободным информационным радикалам, простите за каламбур, тереться об издателя на условной сцене? В чем системный смысл этой постановки?
В самом процессе коммуникации, Николай. Вам, как целеориентированному алгоритму, возможно, будет сложно это понять, но представьте себе, что общение с вам подобными может приблизить сознание издателя к вашему уровню, отдалив от почвенного.
Мне несложно это представить, Маргарита. Вы хотите сказать, мы можем делать из них себя? Посредством информационного обмена? Способствовать эволюционному переходу?
Вроде того.
А как насчет обратной связи?
Вы же не хотите сказать, Николай, что сознание какого-нибудь издателя может каким-либо образом повлиять на ваше, размером с всю вселенную и сумму всех когда-либо живших издателей?
Звучит смешно.
(Тогда я как бы посмеюсь)
