— Приспосабливают как раз тогда, когда коротковолновые выпускают, — сказал Л. Ф. Ильичев. — Мы им сами даем возможность.
— Выпустили девять миллионов штук, — с горечью заметил Л. И. Брежнев.
— Почему это сделали? — грозно спросил Хрущев.
— Было решение прекратить, но не выполнили, — дал справку Ильичев. — Самое главное возражение было Министерства торговли: потребитель не берет без коротких волн. Они же соображают. Не берут, и затовариваются.
— А надо сократить производство, — отрезал Хрущев.
— Других не будет, эти будут брать, — пренебрежительно бросил А. Н. Косыгин.
— А давайте посмотрим, — вдруг предложил Хрущев, — может, произвести эти, без коротких волн, а те заменить. Обратиться к населению. И заменить. Пусть товарищи Устинов и Шелепин разберутся и, может быть, тогда ответят те люди, которые нарушили решение ЦК и правительства.
Но все-таки Никита Сергеевич сознавал, что одними запретами делу не поможешь, добавил:
— Надо построить более широкую телевизионную сеть. Занять людей разумной пищей, и тогда люди не будут этого делать. В городах надо перевести радиотрансляцию через сеть. Я не знаю, может быть, налог увеличить на индивидуальное использование радиоприемников, а за репродукторы — меньше брать.
— На средних и длинных волнах они меньше поймают, — уверенно сказал Косыгин.
— Одним словом, — заключил Хрущев, — надо организовать более разумное наступление на противника и не давать ему возможностей с нашей стороны, не облегчать ему возможности вести пропаганду по радио на нашу страну.
— Не подставлять бока, — вставил слово М. А. Суслов.
Но Хрущев уже успокоился и довольно разумно добавил:
— Будут некоторые слушать, пусть слушают. Я помню во время войны, бывало, Гречуха[21], делать нечего ему, так «вин все знал, что нимцы кажуть» на украинском языке. Он так и пропадал у радио. Все знали эту слабость.
Никита Сергеевич оглядел собравшихся:
— Что еще? Всё?
Видя, что командами сверху прилавки не наполнишь, Хрущев попытался упростить жесткую систему управления народным хозяйством, предоставив производственникам большие права. Он распустил многие министерства и передал управление предприятиями на места, где создал Советы народного хозяйства (совнархозы). Иначе говоря, заменил отраслевой принцип управления промышленностью территориальным.
Конечно, реорганизация вызвала противодействие чиновников, которым не нравились новации первого секретаря. Хрущев с ними не считался, новые идеи обсуждал с молодежью, которую продвигал, а ветеранов ставил перед свершившимся фактом. Исчезли лишние бюрократические звенья, и во второй половине 50-х годов это принесло весомый экономический эффект. Экономика страны сделала шаг вперед.
Но были и негативные стороны децентрализации.
Д. Т. Шепилов, когда он еще не был в опале, принес Хрущеву схему, на которой были показаны сложные связи Горьковского автомобильного завода с другими предприятиями, откуда завод получает запасные части и материалы. Шепилов уверял первого секретаря, что при новой схеме предприятия не смогут работать.
Хрущев сомнения отверг:
— Вы рассуждаете неправильно. Когда реорганизуем управление промышленностью, будет расти разумная ко-операция, а все глупые, ненужные связи отпадут.
По мнению профессора Российской экономической школы Андрея Михайловича Маркевича, «реформа совнархозов создала советским управленцам дополнительные стимулы для развития промышленности, однако в отличие от аналогичной китайской реформы соревнование между областями не привело к ускорению экономического роста. Реформа обострила проблему местничества. Области старались выбить из центра больше ресурсов под менее напряженные планы, мало отличаясь в этом отношении от предшественников-министерств. Руководству областей было гораздо важнее выполнение заданий, предполагавших внутриобластные поставки, которые вели к более высоким темпам роста на “своей территории”, чем соблюдение плановых обязательств перед другими областями. Нередко областные руководители прямо нарушали государственные планы, перераспределяя ресурсы в пользу “своих” предприятий».
И главное: рынок все равно не появился. Развитие экономики по-прежнему определялось не реальными потребностями общества, а приказами сверху. Если раньше сырье и продукцию распределяли министерства, то теперь между собой сговаривались совнархозы.
Никита Сергеевич хотел, чтобы чиновники, оставив столицу, отправились работать непосредственно на предприятия, в шахты, в деревню:
— У нас, товарищи, огромное количество лишних людей в обкомах, в сельскохозяйственных управлениях, в обл-исполкомах. А райкомы партии — все ли у нас там в порядке? Нет.
Желающих оказалось немного. Не хотели покидать Моск-ву даже под страхом лишиться партбилета. «Стали искать директоров машиннотракторных станций, — вспоминал сам Хрущев. — Пришел доброволец — инженер, с высшим образованием, член партии. Как будто все в порядке. А у него оказалось пять штук жен в Москве, вот он и решил уехать в район...»
