— Спроси и у дьяка, — пробормотал дед Петря. — Дьяк Раду учился у монахов и умеет читать громовник. И ежели он скажет тебе, что вскорости кончатся дожди, готовься в путь-дорогу.
— Поедем в большой табор? — радостно вскричал Младыш.
— Поедем на поминовенье души нашего усопшего.
В дрогнувшем голосе звучала глубокая печаль.
Ветер забросал окно целым роем брызг. В комнате наступило тяжелое молчанье. Александру почувствовал, что он лишний, — собеседники хотят остаться одни.
— Льет и льет!.. — проговорил он по-детски и вышел.
В сенях он облегченно вздохнул, сбросив охватившее его оцепенение. Погладил по голове охотничью собаку; она пришла по его следу и ожидала хозяина на крыльце.
— Ну-ка, пошли, узнаем, Болдей, когда выйдем в поле, — сказал Александру и еще раз погладил песика. — Беги за мной.
Оба побежали под дождем к хате вдовых козачек. Там было куда более оживленно, чем в той комнате, которую он только что покинул. В свой домик старухи дозволяли входить и собакам, друзьям человека. Особливо охотно собирались там люди в этот час, перед полуднем, когда отшельницы имели обыкновение вынимать из печи пироги и хлебы.
Когда Младыш вошел, они как раз завершали свою работу.
— Сашко-красавчик, хоть раз пришел ко времени! — проговорила матушка Митродора, ласково поглядывая на него.
— Да я не за хлебом, — защищался Младыш.
Сидевшие за столом воины и дьяк подвинулись, давая ему место, и весело слушали шутливый разговор.
— Ах, ты, значит, за пирогами пришел! — засмеявшись сказала старуха Митродора. — Вот тебе, голубок, самый румяный. Такими же мы угощали тебя, когда ты был отроком и один жил с нами в Черной Стене.
— Спасибо, матушка Митродора, — отвечал Младыш. — Съем твой пирог с охотой, как и в те времена. Но после пирожка ты уж не сказкой потешь меня, а совет дай.
Вторая стряпуха тоже подошла к Александру, принесла миску блинов со сметаной.
— Пришло время, сыночек, самому тебе забавлять нас сказками. А совет, что ж… совет мы дадим, коли пойдет он тебе на пользу.
— На пользу, матушка, — коротко отвечал Младыш. — Поведайте, пожалуйста, в какой четверти круга находится луна. Кабы не лил дождь, как при всемирном потопе, мы бы знали. Да вот тучи нависли, гнетут небо, гнетут душу, и ничего нельзя узнать. Наши старики говорят — когда перейдет луна в новую четверть, тогда и кончатся дожди.
— Ну, что ж, сыночек, сейчас узнаем, — отвечала польщенная Митродора.
— Рассчитаем и узнаем, — прибавила вторая вдовица.
Наклонив друг к другу головы, они пошептались и перво-наперво установили, что пасха была в мартовское полнолуние. И начали они считать по пальцам лунные месяцы, каждый по двадцать восемь дней.
А пока они считали, дьяк достал из пристегнутого к поясу кожаного мешочка рваный, от руки написанный громовник, в котором двести лет тому назад византийские книжники записали все, что касается исчисления времени, положения светил небесных и земли. Он поискал в таблице и все определил сразу, но смолчал, желая узнать, правильно ли считают вдовые сестры.
Счет их был правилен. Кончалась третья четверть лунного месяца, и до начала четвертой остался только один день.
— Так и мой громовник показывает, — подтвердил дьяк Раду. — Завтра, самое позднее послезавтра, прояснится и покажется в небе святое солнышко.
— Ну вот, сразу веселее стало на душе, — воскликнул Младыш. — И по сему случаю не плохо бы получить еще миску блинов. А что ты скажешь, дьяк Раду, не попросить ли у моих матушек и жбан меду?
— Найдется и мед! — закричали вдовы.
Все сидевшие за столом воины протянули миски, чтоб получить свою долю в этой обители изобилия, и все дивились всеведению дьякова громовника, который знал обо всем, что делалось во вселенной, — и в небесах и на земле.
Коли остановятся потоки дождя, его милость Александру может начать свою охоту.
Что скажет о том дьяк?
Дьяк заявил, что в середине августа после проливных дождей солнце по-новому светит — чувствуется приближение осени. Подходящее будет время для охоты на куропаток и зайцев. Перепела ватажатся и улетают в полуденные страны.
— Ну, стало быть, потешимся охотой, — сказал Младыш. — И будем охотиться до тех пор, пока не поедем в большой табор. Туда отправимся на шесть дней, сделаем привал на Острове молдаван, захватим с собой попа Нектария Балабана, а потом уж не остановимся до места. А там застанем всех приятелей батяни Никоарэ — многие из них атаманствовали и сражались с ним рядом в походах запорожцев. Они будут рады ему. Поп Нектарий Балабан отслужит, как и в прошлом и позапрошлом году, панихиду по его светлости Иону Водэ. А затем справят тризну.
Со слезами умиления слушали Александру старухи-козачки. Каким большим и видным вырос отрок, которого они пестовали. Снова наполнили жбан старым медом, в котором, как по волшебству, заиграли лучи осеннего солнца.
