— Давайте разговоры потом, — вмешалась тетка Наталья. —Алексей завтра будет дома, нос подними, Валюша! Садитесь все к столу, утро вечера мудренее!
Сергей отступил к двери.
— Спасибо, я не хочу. Я еду в Никодимовку.
— Кто тебе там ужин приготовил? — неприветливо спросила тетка Валентина Макаровна.
А Анастасия Владимировна сразу поднялась, отодвинув стул, ухватила ёго за руку.
— Что значит не хочу? Целый день без еды!
— Может, все здесь расположимся! — некстати поддержала ее тетка Наталья. — В даль такую переться!
Поддаваясь больше не уговорам, а требовательному, откровенно сердитому взгляду Алены, которая уже заняла стул рядом с матерью, Сергей сел. И без аппетита прихлебывал чай, жевал сыр, маленькой золоченой ложечкой остервенело ковырял варенье в розетке. И всякий раз, когда ему хотелось бросить ее, натыкался на холодные, вездесущие глаза Алены, которая пила чай и ела с гораздо большим мужеством, хотя тоже имела все основания капризничать. А когда мать заговаривала с ней про Лешку, она даже нудно мямлила что-то, перескакивая с одной лжи на другую.
Сергей не выдержал наконец и встал.
— Спасибо, тетя Наталья! — Кивнул другим женщинам. — Спасибо. — И, пока его снова не усадили, торопливо шагнул к выходу. — Я пойду, уже темнеет...
Хозяйка опять сунулась было со своим гостеприимством. Алена тоже поднялась.
— Спасибо, тетя Ната! Мы правда сыты.
— А ты-то куда? — удивилась тетка Валентина Макаровна.
Алена оглянулась на нее от двери.
— Я сейчас! — И, выпроваживая Сергея, вышла следом за ним во двор, потом на улицу.
За калиткой оба остановились. Хотелось ненадолго задержаться перед дорогой. На две минуты, на одну... И Сергей прислонился к воротному столбу. Алена зашла напротив и стала близко-близко, лицом к лицу. Виновато переплела пальцы. Сергей невольно смешался, глядя на ее руки, так как отступить ему было некуда.
— Чего ты, Алена?..
Она тихонько хрустнула пальцами.
— Я, Сережка, с тобой пойду.
— Вот еще! — Он посмотрел на нее с удивлением. — Сейчас уже ни одной машины не поймать! Зачем тебе в такую даль топать?..
Глаза ее, напряженные, медленно, исподволь завлажнели, потом так же медленно высохли.
Сергей посмотрел через ее плечо на Южный.
По дальнему горизонту теплилась ровная полоска зари. Пахло гвоздикой и уютным печным дымком. В центре, возле кинотеатра или над клубом, звучал динамик: «Этот веер черный, веер драгоценный...» Сергей смотрел на дымы из труб, снизу вверх перечеркнувшие полоску зари то там, то здесь. А Алена смотрела на него.
— Иди, Алена, ложись...
Она расцепила руки и тронула его брючный карман, где лежала золотинка.
— Чего ты? — спросил Сергей.
— Я думала, ты что-нибудь взял... — Он сделал вид, будто не понял. — Тяжелое что-нибудь, — уточнила Алена.
— Ну вот! Какие глупости. — Он сунул руку в карман и потрогал пальцами золотинку. — Что я, драться собираюсь?
— Зачем ты идешь, Сережка?
— Устал и хочу поспать. Ты же сама знаешь, что я почти не спал сегодня.
— Нет, ты что-то затеял, — возразила она.
— Глупости, Алена. Я тебе обещаю, что никуда- не пойду сегодня: ни на заимку, никуда. Буду дома.
Алена опять нервно переплела пальцы.
— Сережка, я была сегодня ведьмой, ты прости меня.
— Я уже давно забыл, что там такое было, Алена!
— А я помню, — сказала она. — Мне очень стыдно и потому плохо...
Прижатый к столбу, Сергей неловко переступил с ноги на ногу.
— Иди ложись, Алена, мне пора... — Она смотрела на него и не двигалась. Тогда он шагнул в сторону, чтобы не задеть ее, и сделал два или три шага от калитки. Алена позвала его:
— Сережка!..
Он остановился. И хотел спросить раздраженно, нетерпеливо, но голос, как иногда случается, пропал, и вышло невразумительно:
— Что?..
— Ничего... Мне надо тебе сказать... Не ходи, Сережка. А?!
— Ну что ты, Алена! — Он даже засмеялся. — Придумываешь всякую ерунду!
— Хочешь, я на коленки стану?.. — жалобно предложила она и, судя по ее настроению, могла стать.
— Брось, Алена. Что ты выдумываешь? —повторил Сергей.
— Я, Сережка, чего-то боюсь... — сказала она. И голос ее дрогнул.
Тогда он вернулся, взял ее за плечи и легонько подтолкнул к калитке.
— Иди, Алена, ладно?.. Я буду сидеть дома. Ты тоже ложись и никуда не выходи сегодня, хорошо? — Она не шелохнулась. — Иди... — повторил Сергей.
А у нее вдруг снова блеснули слезы, и, приподняв плечо, она потерлась мокрыми глазами о его руку.
— Извини... Нечаянно...
— Я знаю, что тебе тут плохо... — сказал Сергей. — Но побудь, не ходи никуда. Я завтра рано приеду. Что тебе в голову пришло?
— Я побуду... — сказала Алена. — Вечерами мне теперь всегда плохо, Сережка...
— Ну не расстраивайся. Иди, а то они уже гадают, наверно...
Она кивнула. Сергей снова легонько подтолкнул ее к дому..
— До завтра!..
Когда калитка за ней закрылась, он еще постоял немного, чтобы удостовериться, что она ушла. Потом тяжело, всей грудью вздохнул.
Вечерний воздух был полон хмельной ароматной свежести. Раньше такими вечерами глупо верилось, что все-все впереди будет хорошо — как надо... Теперь иные думы отягощали голову Сергея.
Проходя мимо домов Николая, Галины, он замедлил шаг и оглядел темные окна.
* *
*
