— Как я раньше ждал каникул... — неожиданно, словно бы для самого себя, проговорил Лешка. — Весело было раньше, правда, Алена?
— Да, — сказала Алена. — Было очень хорошо, Лешка. Но так уже никогда не будет.
— Почему? — Он повернулся к ней. — Почему, Алена?! — Глянул на Сергея. — Выйди, Серега, а? Дай нам поговорить...
Сергей ответил, глядя в кровать перед собой:
— У меня есть пара слов для тебя...
— Ты скажешь их потом. Прошу тебя: выйди! — потребовал Лешка.
Сергей посмотрел на Алену. В лице ее была непривычная испуганная покорность. А Лешка повторил ему почти те же слова, что говорила Алена:
— Ты твердокаменный, Серега! Ты дальше себя никого не видишь!
Сергей подошел и распахнул окно, которое давно его раздражало. Сбросив халат на табурет у Лешкиной кровати, вспрыгнул на подоконник.
— Я вернусь... — Шаги его захрустели по щебню вдоль стены. А когда шурхнули и смолкли акации, за окном сначала тихо и осторожно, потом громче, надсадней заговорил сверчок.
Солнце, должно быть, скрылось за горизонтом, и в палате медленно сгущались сумерки. Алена подумала, что надо бы включить свет. Лешка потянулся от подушек и взял ее за руку.
— Аленка...
Она хотела высвободиться.
— Не надо, Леша... — Почему-то сказала именно так: Леша, а не Лешка. Но он еще крепче стиснул и потянул к себе ее руку, так что ей невольно пришлось наклониться к нему.
Алена, ты давно знаешь меня и должна понимать... Ты все понимаешь лучше Сереги! Ты представляешь, чем грозит мне все, что он делает?! (Алена кивнула, дрогнув лицом — не то от волнения, не то от боли в стиснутых пальцах.) Ведь это же тюрьма! Понимаешь, тюрьма, Алена?! — не сказал, а выдохнул Лешка.
Она подергала руку, тщетно пытаясь высвободить пальцы.
— Я никогда, Лешка, не интересовалась такими делами. Не думала, что придется разбираться в них!
— Мне теперь чихать на тех, кого Серега называет моими приятелями! Чихать! — в лицо ей повторил Лешка, — Мне бы только начать все заново! Если бы я не был с ними вместе! — шепотом воскликнул он. — Все бы вернуть, как было!
— Но ведь не будет, как было, Лешка! — мучительно проговорила она, всеми силами стараясь удержаться на кровати — не упасть на него.
— Будет! Если захочешь ты — все будет! От вас, от тебя зависит! Скажи, что мне делать, — я сделаю!
— Ты должен пойти и во всем сознаться...
Он отшвырнул от себя ее руку.
Алена, как пружина, распрямилась и встала. Дуя на онемевшие, раздавленные пальцы, отошла к стене.
— Сознаться! Ты тоже твердокаменная, как Сергей! Начитались моралей! А кто не ворует? Скажи мне, кто не ворует? — Лешка приподнялся от подушек. — Скажешь, твоя мать не ворует?! Я знаю, что они, врачи, налево делают. Только называют это иначе, а занимаются тем же воровством! — Он преувеличенно задыхался и расстегнул ворот, откидываясь на подушки. А она, держа перед собой ладонь, сказала сквозь слезы:
— Сволочь ты, Лешка... Какая низкая сволочь...
— Не обижайся! — жестко ответил он. — Это жизнь!.. Моя мать тоже ворует! И надо видеть все, как есть, мы не дети, Алена!
— Какой ты негодяй... — чуть слышно проговорила Алена.
— Брось прикидываться, Алена! Все такие! До одного! — повторил Лешка, а у самого вдруг задрожали в голосе слезы. — Ты только пойми меня! А я молиться на тебя буду! Слышишь?!
Алену откуда-то изнутри медленно охватывала дрожь.
— Не надо, Лешка, молиться на меня, я не икона... Все должно быть по-честному... Я много в эти дни пережила из-за тебя... — Она запуталась руками в волосах, будто хотела сорвать их. Алена!.. Перестань, Алена! — Лешка привстал опять, словно хотел дотянуться до нее, но теперь она была далеко. — Не сердись на меня! Я умоляю тебя! — Он заговорил словами Галины. — Умоляю, слышишь?! Я готов на руках тебя носить всю жизнь! Только скажи Сереге, чтобы он отошел: он послушается тебя, Алена!
— И этим ты спекулируешь... — ровным голосом, но грустно-грустно сказала она. — И этим ты торгуешь...
— Мне теперь все равно — говори, как хочешь! — заторопился Лешка. — Только обещай, что скажешь ему! Одно твое слово, Алена!..
Ответить она не успела. Шурхнули акации под окном, потом нарочито громко заскрипела щебенка.
Лешка откинулся на подушки, кое-как запахнул ворот. Алена прижалась к стене. Она выглядела почти спокойной. И ни Сергей, ни Лешка не поняли, что она имела в виду, когда сказала:
— Нельзя притворяться в жизни... Дура я...
Сергей подобрал свой халат и отошел на прежнее место к двери. Замолкал или не замолкал сверчок, пока его не было? Но теперь он стрекотал снова.
— Ты нарочно приходишь не вовремя? — спросил Лешка.
Сергей набросил халат на плечи.
— Уже темно, мне надо уходить... — Он обернулся к Алене. — Подожди меня на улице.
Она автоматически направилась к выходу. Лешка задержал ее:
— Алена! Ты помнишь, о чем мы договаривались?! — Боль в его голосе была искренней.
Алена остановилась в дверях и кивнула, смутно соображая, что он требует от нее.
Сергей медлил, пока Лешка оправлял сбитые простыни, одеяло. Оба не глядели друг на друга.
— Чего ты хотел? — наконец спросил Лешка.
