Испуг и негодование Галины были, пожалуй, искренними.
— Что?! Что ты имеешь в виду?!
— Я имею в виду Николая, — сказала Алена.
— Ты... — Галина задохнулась. — Что ты хочешь этим сказать?!
— Я не хочу сказать, а уже сказала, — равнодушно пояснила Алена.
— За такие слова... Докажи, если смеешь говорить!
Алена посмотрела на улицу за окном.
— Ничего я не собираюсь доказывать... — И решительно шагнула к двери.
Галина бросилась, чтобы перегородить ей дорогу к выходу, остановила вытянутыми вперед руками.
— Нет!.. Оля, нет!.. — Смятение ее теперь не было поддельным. Расширенные зрачки блуждали по Алениному лицу, кожа около глаз приобрела какой-то сероватый оттенок. — Подожди, Оля!..
— Я не хочу ничего доказывать, — повторила Алена. — Считай, что это ясно и так. Но если ты пригласила меня только для этого — я пойду. В этом Лешка пусть сам разбирается.
— Подожди, Оля! Я сейчас... — Прижав ладошку к губам, Галина ненадолго задержала дыхание, потом опустилась на диван и заплакала.
Алена вернулась на свое место за столом, несколько подавленная впечатлением, которое произвели ее слова.
— Я знала, что теперь это не даст мне покоя, никогда!.. Сейчас я все расскажу... Сейчас... — повторяла Галина, утирая слезы. — Как это все глупо!..
Алена подошла и остановилась над ней.
— Еще когда я училась в техникуме, — начала Галина свой рассказ, время от времени прерывая его сдавленными всхлипами, — познакомилась с Николаем... Он учился и работал... Ну, и я влюбилась... Да, у нас все было с ним, все! А он женат. И Леша давно знает это. Он и так сколько мучил меня за прошлое, а вы... Бывает, что я сейчас разговариваю с Николаем... может, не как с другими... Но ведь он моя первая любовь! Леша лучше его, Леша преданней, но — ты сама когда-нибудь узнаешь! — первого не забывают. Ты должна понять. Когда и так все на ниточке...
Алена посмотрела в окно. Сначала она слушала без интереса. Но вдруг поймала себя на том, что к общему ее отвращению примешивается чувство некоторого любопытства. Даже испугалась.
— Галя!
Та подняла на нее слегка покрасневшие глаза.
— Что там между вами: тобой, Лешкой, Николаем — меня касается так-сяк, — сказала Алена. — Когда ты позвала меня, тебя беспокоило совсем другое!
— Но ведь это всему причина! То, что ты и я... — неуверенно возразила Галина.
— Нет, — сказала Алена, — тебе это в общем все равно. Если бы только это... Ты бы не подошла ко мне на пожаре.
— Я была ошарашена, я была не в себе тогда! — торопливо заговорила Галина. — Когда потеряешь одного человека и кинешься к другому, чтобы хоть кто-то рядом, как Леша... А с ним вдруг...
— Лжешь, — прервала ее Алена. — И тогда лгала, и сейчас лжешь. Тогда тебя напугал пожар, а сегодня то, что Сергей разговаривал с Лешкой об этой усадьбе, ты ждала, что я первой затрону эту тему? Я затронула.
— Какая усадьба?.. Какая усадьба?! — дважды покорила Галина, страдальчески напрягая лоб, и хотела встать, но для этого ей пришлось бы отодвинуть Алену. — Ах, это про тот дом, где сгорела бабка! Но зачем он мне сто лет нужен?! Я бы и не слышала о нем, если бы не пожар!
— Скажешь, что ты и не была в нем?
— Ах, это вам толстый тот наболтал! Подлец!.. Ну да, я была там! А что из этого?! — с болью выкрикнула она. — Нам нужно было уединиться — вот и все! Не маленькая ты — должна понимать!
— И снова ты все врешь! — Алена шагнула к двери. — Ты крутишь вокруг да около... А меня ждут!
Галина поймала ее за руку.
— Нет! Нет, Оля!.. Но ведь вам действительно толстый тот наболтал? — спросила она с надеждой.
— Нет, — сказала Алена. — Не толстый... Лешка.
— Что?! — Галина стиснула ее пальцы. — Леша?!
— Успокойся, — сказала Алена. — Не сам он — его дневник. Это привело Галину в настоящий ужас.
— Он вел дневник?! Лешка вел дневник?! И что он писал там?!
— Писал, что любит тебя, — сказала Алена, — и что... тяжело ему с вами — вот что он писал.
— Боже! — воскликнула Галина, не отпуская ее руки. — Мальчишка! Какой он еще мальчишка! Он страшный ревнивец, Оля, и ему все мерещилось, что я обманываю его!..
На дороге за тюлевым окном было солнечно и безлюдно.
Алена подумала, что зря согласилась на этот разговор. Ее прощупывали, вынуждая в чем-то проговориться... Она кажется такой глупой?
— Галя, кто там был с Лешкой в ночь, когда загорелось?
Галина растерялась.
— Вот этого я у вас не понимаю... Совсем не понимаю! Это вы уже что-то сами придумали! И Леша мне тоже говорил... Я совершенно ничего не знаю.
Алена вздохнула.
— Значит, мы знаем больше тебя.
— Что, Оля? — Галина подергала ее за руку. — На что вы намекаете все время?! Скажи мне! Может, я правда ничего не вижу!
— Это не мои тайны, — сказала Алена, — Сережкины. Он меня в них не посвящает. Немножко — да. А так — нет.
Галина отпустила ее руку, стиснула лицо ладошками.
