Лешка заискивающе смотрел то на одного, то на другого, словно чего-то ждал от них или хотел, но не решался что-то сказать: неожиданно хорошее, доброе…
— Что вы делали?..
— Я была дома… — тем же фальшивым голосом сообщила Алена.
— Я ездил в Никодимовку, — сказал Сергей. Лешка ждал от него продолжения. И Сергей, понимая, что его мучает, не скрыл: — После Никодимовки толковал по душам с твоими приятелями.
— Серега… ты хочешь стать… доносчиком, да?
— Я уже всякое от тебя слышал, Лешка. Если тебе нравится, продолжай в том же духе… Но не затевай при Алене.
— А она что, ребенок? — ответил Лешка. — Тебе, Серега, не в чем обвинить нас или моих, как ты называешь, приятелей. Они не лазили в твой карман и ни в чей не лазили. Они брали у государства!
— Костины слова повторяешь? — спросил Сергей.
— Неважно! — повысил голос Лешка и приподнялся на подушках. — Если бы не эта история… — он скрипнул стиснутыми зубами. — Если бы не ты, никто бы никогда ничего не узнал! Не обеднело бы государство, понял?.. Из-за каких-то грошей!
— С грошей началось… — неуверенно, оттого что вынуждена говорить прописные истины, вмешалась Алена. — А кончилось чем? И так было бы рано или поздно, Лешка…
— Чепуха! Какая чепуха! — В ярости Лешка ударил кулаком по кровати так, что зазвенели пружины. — Что ты повторяешь мне школьные правила? Я этими правилами — по горло!
Алена ерзнула, раскаиваясь, что так неудачно и без надобности вмешалась.
— Мне Алена объясняла недавно, кому легче жить… — сказал Сергей. — Я про это не очень думал, но я знаю, что, кто взял не свое, тот вор. И сможет после этого что угодно, потому что правил у него совсем уже нет: ни школьных и никаких. Достаточно разок… сподличать. ― Лешка саркастически выслушал его и саркастически посмотрел на Алену.
— Какие вы еще дети! — Он демонстративно вздохнул, сожалея об их затянувшемся ребячестве. — Вы были детьми и остались, как пять лет назад! Ничего вы не знаете, кроме школьных правил, и сами на себя радуетесь! А за жизнь дерутся, жизнь делают, понятно?! Если один поднимается, другой тонет! И никто из всех честных ваших, которые выдумывают правила, не моргнет глазом, если можно будет хапнуть, хапнет! Разница только в том, что один попадается, а другой нет! Вот и все!
— Брось… — отворачиваясь к стене, сказал Сергей. — Говоришь, а, наверно, самому противно…
— Алена! — обратился к ней Лешка. — Хоть ты ему что-нибудь скажи! — Бинты на голове его обтрепались, нитки свисали до бровей. — Неужели вы твердокаменные оба?!
— Сережка прав, а ты нет… — сказала Алена, ежась под его тоскливым, ищущим взглядом.
Сдвинув брови и ожесточенно, до боли стиснув челюсти, Лешка задумался, глядя в потолок над собой. В руке его откуда-то появился спичечный коробок. Он яростно крутил его в беспокойных пальцах, и спички одна за другой выпадали на простыню.
Алена подобрала их, взяла у него коробок и положила на тумбочку рядом с сигаретами.
— Как я раньше ждал каникул… — неожиданно, словно бы для самого себя, проговорил Лешка. — Весело было раньше, правда, Алена?
— Да, — сказала Алена. — Было очень хорошо, Лешка. Но так уже никогда не будет.
— Почему? — Он повернулся к ней. — Почему, Алена?! — Глянул на Сергея. — Выйди, Серега, а? Дай нам поговорить…
Сергей ответил, глядя в кровать перед собой:
— У меня есть пара слов для тебя…
— Ты скажешь их потом. Прошу тебя: выйди! — потребовал Лешка.
Сергей посмотрел на Алену. В лице ее была непривычная испуганная покорность. А Лешка повторил ему почти те же слова, что говорила Алена:
— Ты твердокаменный, Серега! Ты дальше себя никого не видишь!
Сергей подошел и распахнул окно, которое давно его раздражало. Сбросив халат на табурет у Лешкиной кровати, вспрыгнул на подоконник.
— Я вернусь… — Шаги его захрустели по щебню вдоль стены. А когда шурхнули и смолкли акации, за окном сначала тихо и осторожно, потом громче, надсадней заговорил сверчок.
Солнце, должно быть, скрылось за горизонтом, и в палате медленно сгущались сумерки. Алена подумала, что надо бы включить свет. Лешка потянулся от подушек и взял ее за руку.
— Аленка…
Она хотела высвободиться.
— Не надо, Леша… — Почему-то сказала именно так: Леша, а не Лешка. Но он еще крепче стиснул и потянул к себе ее руку, так что ей невольно пришлось наклониться к нему.
Алена, ты давно знаешь меня и должна понимать… Ты все понимаешь лучше Сереги! Ты представляешь, чем грозит мне все, что он делает?! (Алена кивнула, дрогнув лицом — не то от волнения, не то от боли в стиснутых пальцах.) Ведь это же тюрьма! Понимаешь, тюрьма, Алена?! — не сказал, а выдохнул Лешка.
Она подергала руку, тщетно пытаясь высвободить пальцы.
— Я никогда, Лешка, не интересовалась такими делами. Не думала, что придется разбираться в них!
— Мне теперь чихать на тех, кого Серега называет моими приятелями! Чихать! — в лицо ей повторил Лешка. — Мне бы только начать все заново! Если бы я не был с ними вместе! — шепотом воскликнул он. — Все бы вернуть, как было!
— Но ведь не будет, как было, Лешка! — мучительно проговорила она, всеми силами стараясь удержаться на кровати — не упасть на него.
