Ее вещи по всему дому. Мы понемногу прибираем их. Андреа говорит: «Сейчас буду мыть в коридоре. Посмотри, что убрать, а что оставить», и я просматриваю все, что найду.
Собираю ее карандаши и вижу, как она правит переводы. Всюду разбросаны книги с закладками: в одной клочок бумаги, в другой нитка, в третьей лента, обертка от чайного пакетика, фантик. Мама читала в постели, на диване в столовой, на кухне, пока готовила, – везде, и даже в туалет ходила с книжкой. Она оставляла пометки и приписки на страницах себе самой или тому, кто будет читать книгу после нее. Ее следы по всей квартире, и я не знаю, что буду делать, когда мы все уберем.
Маргарита ходит за мной хвостом целыми днями, это невозможно. Даже в туалет приходится ходить с ней; я в ванную – и она следом. Она стала как маленькая. Постоянно просится на ручки, чтобы с ней ходили, чтобы ее баюкали. Может не спать часами. Прибить ее хочется! А потом смотрю, как она семенит малюсенькими шажочками, спрашивает обо всем подряд, танцует, и мне так жалко, что она осталась без мамы! Мама не споет ей песенку и не сделает маску Короля Льва, не придет в сад на праздник, не поможет смастерить замок из деревянных палочек от мороженого и не полистает ее альбом с рисунками.
– Вы слишком много времени проводите одни.
– Мы не одни, бабушка. Папа дома, и Андреа приходит чуть ли не каждый день.
– Ясно. Целую, дорогая моя. До завтра! Не засиживайтесь допоздна.
Папа взял урну с прахом и отнес к себе в комнату, поставил на тумбу возле телевизора. Поставил, сел на диван и смотрит на нее. Мы с бабушкой посидели немного с ним, а потом ушли.
Сейчас я у себя. Слышу, как папа плачет.
Все время думаю о том, как поругалась с мамой, проснулась на другой день, а она заболела; я уснула, а ей стало хуже, а потом она уже не проснулась, а еще через два дня у меня уже не было мамы. Два урока физры, и мамы нет. Два урока английского, и мамы нет. Андреа пришла убраться два раза, а на третий мама умерла.
За пять дней
Н
Е
П
Р
О
С
Т
И
Ш
Ь
С
Я
НАВСЕГДА
– Привет, Маргарита! Бабушка Люсия передала тебе эти игрушки.
– Спасибо, дедушка! Бабушка, как обычно, болеет?
– Нет, она не болеет, ей просто очень грустно, она всегда была тонко чувствующей натурой.
– Поэтому она постоянно плачет?
– Мэгги!
– Ей сейчас очень тяжело. Поэтому я решил уйти из больницы и проводить больше времени с ней. А еще у меня будет больше времени на вас!
– Угу.
– Ты не рада, Мэгги?
– Вроде и рада, потому что игрушки очень красивые, и не рада, потому что мама умерла.
– Я не об этом, а о том, что мы теперь будем видеться чаще.
– Дедушка, почему мама не любила бабушку Люсию?
– С чего ты взяла, Мэгги? Они друг друга просто обожали! Только твоя мама любила поспорить, а бабушка спорить ненавидит.
– Ладно тебе, дедуля, мы же видели, как они ругаются.
– Твоя мама была не такая, как все, Фьоре. Очень энергичная была, иногда даже слишком. Помню, какими они с Каролиной были в детстве – ну точно две петарды! Тяжело же им было расставаться, когда ваша тетя переехала в Испанию.
– Да, ей, наверное, пришлось очень плохо.
– Помнишь, Фьоре, какой маскарад она устроила на свой тридцатый день рождения?
– Я помню!
– Ты-то откуда помнишь, Маргарита? Тебя тогда еще не было!
– А вот и помню! Мама была красивая и много танцевала!
– Верно, Маргарита! Характер у вашей мамы был, правда, дьявольский. Вы с ней очень похожи, Фьоре.
– Были похожи, – поправила его я.
– Фьоре, мне не спится.
– Мэгги, отстань, уже поздно. Сходи разбуди папу, а меня не трогай.
– Я будила, он отправил меня спать, он устал. Почитай мне, как мама.
Я села в постели.
– Что мама тебе читала?
– Про фею Тинкер Белл. Дочитали до того места, где они идут домой к Питеру Пэну.
– Ладно, идем к тебе в комнату, дашь мне книжку, и я почитаю.
– Мама читала по бумажкам. Погоди, я принесу.
– Нет, Мэгги… О-ох…
Мэгги принесла кипу бумаг со стола в мамином кабинете – перевод.
– Она это тебе читала?
– Да, сказала, она так репетирует. Всегда читала по бумажкам.
– Я не знала.
– Ну, она тебя позвала как-то раз, а ты ей «ма-а-а-а-а-ам, мне нужно заниматься!»
– Где вы остановились?
– Там, где… Ой, не знаю. Примерно, где у Питера Пэна пропадает тень, и Венди пришивает ему новую, а Тинкер Белл…
– Динь-Динь.
– Ну Динь-Динь, она ругается. И… И папа пьет микстуру.
– Тогда слушай: