«Лучше б ко мне с бутылкой ушли. А теперь готовься, будет пилить до ночи!»
На этот раз он ошибся – через минуту Света появилась, со стаканчиком в руках, протянула его мне:
«Наливай! Я тоже хочу!»
«Самогонка!» – на всякий случай предупредил Дока, на что жена жидкость осторожно понюхала, попробовала на язык, и разом проглотила.
«Как?» – приятель даже рот открыл, наблюдая процесс дегустации.
«Вкусная,» – оценила Света, и даже не потянувшись за закуской, – «когда в магазинах ничего нет – можно выпить». Слова эти Дока понял правильно, и не замедлил всем стаканчики наполнить.
«Только не очень радуйтесь,» – продолжила дама, – «Скоро и самогонки у вас не будет!» – еще раз стаканчик понюхала, – «Потому что сахар теперь по талонам, и столько, что хватит только на чай и кофе!»
«Можно мясные талоны на сахарные поменять,» – предложил я выход, очень надеясь на ружье, и Дока тут же его поддержал:
«Правильно, мясо мы уж как-нибудь добудем!»
В присутствии жены разговаривать по теме было невозможно, и втроем мы теперь поболтали по жизни, Дока рассказал пару анекдотов, после чего убежал домой.
На следующий день мы камералили – с утра устроились за моим большим столом, завалили его картами и геофизмческими накладками. Очень быстро присоединился Игорь Георгиевич, и до обеда совместно намечали линии будущих маршрутов на совсем незнакомой нам площади, стараясь не просто равномерно покрыть ее, а пройти их в самых интересных на данный момент местах. Конечто и поспорили, и слегка поругались, но в сложных случаях Игорь Георгиевич выступал неоспоримым арбитром и страсти быстро усмирял.
Перед обеденным перерывом в комнату зашла Света – меня просят к телефону, в коридоре камералки. Подошел, и услышал Михаила:
«Должен ко мне подъехать, только один, и что бы приятель твой об этом не знал!» – сказал громко, четко и как команду начальник, а не как хороший знакомый или приятель.
«Через пол часа,» – тогда у нас начинался обеденный перерыв.
Я вернулся в комнату, и минут пятнадцать там поприсутствовал, потом главный геолог нас покинул, бумаги мы убрали, и оставалась после обеда отобрать в спецчасти фотопланы, необходимые в маршрутах. Поручил за этим делом проследить Владимиру, и побежал домой, никому ничего не сказав о недавнем звонке.
«Садись», – буркнул Михаил, когда я появился у него в комнате. Хмуро и с демонстрацией казенной серьезности на меня посмотрел, как на подозреваемого: «Зачем наврали, что схрон не раскапывали? Что деньги в руки не брали?»
«Не трогали ничего», – поджилки у меня слегка задрожали, но врать я начал согласно договоренности с Докой, что схрон мы не тревожили. Михаил, как и положено, молча достал и прикурил сигарету, пустил дым от меня в сторону.
«Ты может и не трогал,» – чуть-чуть меня «обрадовал», – «а приятель твой на деньгах отпечатки пальцев оставил!» – и уставился на меня как удав.
Дрожь в поджилках нарастала, но вид я старался держать соответствующий моменту – слегка удивленный. Хотя уже понял, что Дока нас обоих спалил: зря он руку в сумку запускал, и пачки денег мне демонстрировал! Лихорадочно перебирая в памяти малейшие детали недавних общений с содержимом схрона, я пытался вспомнить, мог ли Дока полапать пачки еще раз, уже в присутствии ментов. Пока ничего полезного не припоминалось, но на всякий случай я все же рискнул:
«Так он же при вас деньги помогал пересчитывать. Тогда и пальчики на них оставил!»
Михаил покачал головой, все еще с видом серьезным:
«Опять врешь! На деньгах вначале отпечатки твоего друга, а поверх их уже тех, кто деньги считал! И ни разу по другому. Так что заглядывал он в схрон, заглядывал!»
Вот блин! Не ожидал я от ментов такой прыти. Но и молчать сейчас не мог, а потому врать продолжил:
«Так когда пачки пересчитывали, он (Дока) их из сумки доставал, а потом уже счетчики лапали!. Вот и оказались его отпечатки перекрытыми!» – заметил, что Михаил задумался. Но не надолго.
«Проверим», – опер помягчел взглядом, – «детали я уже не помню, но в сумку он лазил, это я видел», – и уже почти дружески продолжил, – «Этого разговора могло и не быть, если бы все деньги на месте оказались. А инкассаторы из банка увезли сумму намного большую. Значит, недостающие деньги кто то припрятал, или «мотоциклист», который строит из себя невинного, а мог и твой друг, если в схроне все же поковырялся».
Все, больше с моей стороны ментам никакой помощи. Дока меня в этом тоже поддержит. Но сейчас на него такую бочку катят, что как бы она не только его, а и меня капитально не придавила. Поэтому начал обоих выгораживать, говоря теперь чистую правду:
