«Михаил, ты же меня и Евдокима давно и хорошо знаешь. Всегда помогали милиции бескорыстно, и с этими деньгами инкассаторскими тоже. Хотя возможность и поискать, и найти у нас была без всяких согласований в частности с тобой. Даже о схроне могли бы промолчать, просто перепрятать деньги, и все! С концами они бы исчезли, потому что ни «мотоциклист», ни летуны к вам бы с претензиями не пошли!» – Михаил зашевелился и руками начал жестикулировать, предлагая мне остановиться, но я речугу свою все же довел до конца, – «А сейчас, когда деньги мы можно сказать вам в руки положили – вы же нас еще и обвиняете в подлости!»
«Никто вас не обвиняет!» – опер наконец смог ответить, и тут же полез за сигаретой: – прикурил, нервно дергая пальцами, уставился на меня, – «Понимаем, что «мотоциклист» деньги припрятал, но и пальчики твоего друга объяснений требуют! Я то вам верю, а других», – торнул пальцем в потолок, подразумевая начальство, – «еще и убедить нужно!»
Атмосфера в комнате начала разряжаться: я уже подуспокоился за Доку, Михаил уже начал улыбаться. Прищла пора тему разговора слегка изменить, и я попытался это сделать.
«Ладно, проехали», – это я показал, что на опера не обижаюсь, раз начальство на него давит, – «лучше расскажи, как у вас расследование продвигается. С «мотоциклистом» понятно, его пальчики на деньгах вы тоже нашли, не сомневаюсь, А как летуны? На них выйти удалось, или пока только предположения?»
Михаил за столом распрямился и аж лицом посветлел:
«Нормально все! Мы когда в Солнечном с шофером контейнеровоза поговорили, насчет грабежа профсоюзного работника, нового он ничего не рассказал, но дал нас связку из трех ключиков. Нашел их, когда мусор из кузова выгребал после разгрузки – эти ребята кое-что там порвали и разбили, пока видики и кондиционеры вытаскивали, они же были рядом с кабиной и под другими шмотками. Ну а мы проверили: один ключик от гаража нашего «мотоциклиста», другой от квартиры, а третий пока непонятно, но ключ от замка сложного, просто так такие не носят. Думаю, у кого-то из друзей что то для него хранится, под этим ключиком, непонятно только у кого. Но,» – удостоил меня улыбки, – «буду искать, что бы друга твоего реабилитировать полностью!» – как я понял, под этим ключиком ищет он недостающие деньги.
«Думаешь, денежки спрятал?»
«Надеюсь,» – опер кивнул головой, – «Хотя уверяет, что ничего не трогал, как ему приказали, и намекает, что забрали те, кого пристрелили на шоссе. Врет конечно, и про ключ темнит, не знаю мол откуда».
«А с летунами как?» – напомнил о них оперу.
«После ключиков темнить «праваку» не имело смысла. Подтвердил, что и гудели они для мотоциклиста, и что деньги должны были в аэропартии у него забрать, и что командир экипажа не у дел, а всем руководил второй пилот. Есть, оказывается, и среди них подонки».
«Но они же оба говорили, что к ним парень подходил, просил над Придорожном погудеть?» – насчет непричастности командира экипажа я хотел уточнить.
«Говорил правак, а командир только подтверждал, так был в своем помощнике уверен, хотя парня никакого не видел».
Вечером я Доке рассказал и о поездке в милицию, и о состоявшемся там разговоре.
«Вот гады!» – это он о ментах, – «Мы им все на блюдечке выложили, копейки не взяли, а они что о нас думают! Знал бы – хрен они деньги получили бы!» – первая реакция у него другой и быть не могла. Повозмущавшись еще пару минут, он заговорил поспокойнее: «Хорошо, что я деньги при ментах полапал, когда их считали, так что пальчики мои они могут засунуть себе в задницу. И помощи следующий раз от меня не дождутся!» – на что я не мог не улыбнуться: он что, считает, что деньги у инкассаторов в год по несколько раз уводят?
Вот в этом я ошибся. На следующий год, когда вся геологическая служба разваливалась окончательно, в том числе и наша партия, нам с Докой пришлось поработать в старательской артели. В итоге мы получили приличные деньги, после реализации оставшейся бесхозной части конечного продукта – золота – очень талантливо скрытого от государства руководством артели вкупе с настоящими бандитами, все же не сумевшими уклониться от заслуженного наказания. Но это другая история.
Несколько дней мы с Докой жили как на иголках – побаивались, насчет оставленных на деньгах пальчиках самого из нас шустрого. Вдруг денежки «мотоциклиста» не найдутся, и третий сложный ключик останется невостребованным, а городской мент начальник не поверит Михаилу о нашей непричастности к их исчезновению из злополучной сумки?
