Но лично мне принесло и негатив – после работы бежал домой, что бы тут же из него исчезнуть до вечера. И возникшая в рабочем коллективе напряженка ухитрилась развиться, до открытого противостояния между моими главными помощниками – поговорить с ребятами по душам не находилось времени.
Нужно было что-то срочно предпринять, и в поле диссидентов, не желающих понять друг друга, я привез к пятачку, хотя кое-кто еще раньше из салона подавал сигнал шоферу, предлагая остановиться. Вылезли из машины, и Владимир демонстративно возмутиться:
«Какого черта сюда привез?» – это мне, потом шоферу в кабину, – «Ты что, сигнала не слышал?»
Не видел, как отреагировал водила, а я улыбнулся, хлопнул оскорбленного по плечу:
«Не переживай, сейчас разберемся,» – и крикнул Паше, уже шустренько убегавшему, – «И ты не торопись, поговорить нужно!» Вернулся, но недовольным – говорить при Владимире ему не хотелось. Еще один член нашей команды – техник геолог Наташа – успела сделать от машины несколько шагов, но почувствовала близость словесной баталии между тремя мужиками, двое из которых уже излучают гнев и недовольство. И, как женщина любопытная, остановилась и приготовилась слушать. Просить побыстрее идти куда нужно – не для нее разговор – мне не хотелось. Знал отлично, что уже вечером жена напомнит о хамстве по отношению к человеку, с которым только вчера пил вино. Пришлось пойти на мягкий вариант:
«В сторонку отойдем, разговор серьезный,» – предложил коллегам. Паша промолчал, а Владимир отлично понял подоплеку просьбы и неожиданно для всех перевел ее на язык грубого мужлана:
«Чего уставилась?» – это он Наташе, – «Топай давай к своей канаве!»
Наташа удивленно хлопнула ресницами – такого от признанного организатора партийских праздничных мероприятий не ожидала – и покорно пошагала куда ее послали, конечно Владимира осуждая за грубость, не позволившую удовлетворить любопытство. Я вздохнул, посмотрел ей вслед, и повернулся к грубияну:
«Ну ты даешь! Зачем девушку обидел?»
«А ты сам хотел, что бы она отвалила!» – продолжал Владимир демонстрировать недовольство, – «Теперь и говори, зачем мы здесь время теряем попусту!» – и отвернулся в сторону.
«Ладно,» – не стал я препираться, – « с Паши и начнем,» – тот перестал рассматривать траву под ногами, поднял наконец голову, – «Больше в канаве с «березитами» я тебя видеть не должен. Хватит! Два дня камни колотишь, золото ищешь! А другие дела забросил!» Паша снова потупил голову, а Владимир в сторону от нас с нескрываемым сарказмом прошипел:
«Нечего в той канаве искать, нет там никакого золота!»
«Это пробы покажут», – проявил я необходимое в данный момент миролюбие, не поддержав пессимиста, и больше показав Паше, что в канаву верю и золото в ней есть, только не так много, что можно увидеть в образцах. И чтобы успокоить совсем, настроить на работу по большей части ногами, а не молотком, наметил общее с ним дело: «Я на обед подойду, а потом по пятачку пройдемся, покажешь все интересное. Может и канава не в лучшем месте – вот вдвоем и решим, что дальше делать.»
Паша продолжал стоять с опущенной головой, как провинившийся школьник, а я, видя готовность Владимира бросить очередную ехидную реплику, наставления продолжил, теперь для экстрасенса:
«А до обеда с тобой погуляем, канавы наметим, если есть что вскрывать!»
Владимир пробурчал в небо, вроде как я хозяин-барин, что хочу то и ворочу, а его дело подчиняться. И тут же двинул в нужную сторону. Я за ним, изредка переходя на рысь.
Настроение коллеги, когда начал показывать дудки БКМ, вскрывавшие песчаники с признаками изменения, немного улучшилось, грубые слова исчезли и разговор стал деловым, чего я и добивался. Ближе к обеду, когда пробежали с одного конца его площади до другого, пришла пора делать выводы. Владимир без подсказки и начал:
«Измененные породы и у меня есть, но это пятна, в одно тело не сливаются. Да и до «березитов» нормальных не доходит.»
Правильно подметил, но прекращать работу рано – все интересные образования тяготели к узкой полосе, а не встречались абы где. Сюда же с пятачка стрелял разлом, вскрытый там канавами, причем в одной не только с бурятиной «железной шляпы», а и с шикарными «березитами». Может оказаться, что здесь дудки БКМ, эти булавочные уколы до коренных, не попали в лучшие места, и мы не обладаем достаточной информацией для выводов. То-есть, нужно пройти одну-две канавы, и не ручные короткие, а длинные экскаваторные: полосу пород с пятнами изменения пересечь полностью, изменения между канавами увязать, и найти продолжение разлома.
«Без магистральной канавы не обойдешься,» – подтвердил Владимир схожесть наших мыслей, – «В старых пробах золотишко есть, миллиграммы, скоро из отобранных в дудках анализы придут, может что и определится. Вот тогда канавы можно и задавать».
