«Раз они (летчики) в деле замешаны – нужно завтра к Михаилу ехать! Все рассказать, и не только по инкассаторам, а и про случай с профсоюзным босом!» – на что я головой кивнул, соглашаясь полностью. Дока тут же захотел наш «успех» обмыть, но в меня больше ничего вместиться не могло. С трудом от него оторвался, получив указание завтра в девять быть «как штык» для поездке к оперу.
Утром он заявился ко мне в пол девятого. На пол часа раньше! Правда, понимая о нарушении договоренности, не наехал как обычно, чего мол чешешься, а скромно предложил:
«Давай вначале к гаражу подъедем, позвоним Михаилу. А то неудобно без предупреждения вваливаться, воскресенье все же», – надо же, каким вежливым стал!
К гаражу подъехали, Дока мотоцикл заглушил, но слезать с него не торопился. Надеялся, что к телефону пойду я. Только теперь у нас права равные – напарник не раз докладывал оперу о делах и демонстрировал найденные улики. – вот и сейчас пусть сбегает к телефону, сам же предложил позвонить. Уже и Чапа из люльки нас с удивлением оглядывал – что это без дела сидим. Наконец Дока не выдержал, со вздохом с мотоцикла слез, и не глянув на меня, пошел в диспетчерскую к телефону.
Отсутствовал минут пятнадцать, я уже подумал, что рандеву с Михаилом сегодня не состоится. И вернулся он с физиономией озабоченной, что мое предположение вроде бы подтверждало. Но, оказалось, не все так плохо: с Михаилом он хоть и не переговорил, но где тот в данный момент находится – узнал: в пивбаре. И не сомневался, что мы туда должны ехать, прямо сейчас. Не стал спорить, поехали.
Среди услаждающейся пивом публики, толпы какой-то, опера нашли за пивбаром, в тени за его стеной, в компании с двумя мужчинами интеллигентного вида. Заметив нас, махнул рукой, а когда подошли и со всеми поздоровались, уведомил о состоянии пивных дел:
«Освежиться приехали? Тогда несите баночку – там (кивнул на здание) столпотворение, не меньше часа стоять будете. Ну а я», – подмигнул нам, – «быстро все устрою!»
Дока немедля рванул к мотоциклу за посудиной, которую из люльки никогда не убирал, а Михаил наполнил из большего термоса свою кружку, протянул ее мне:
«Охлаждайся,не отравишься! – и пошел навстречу Доке, забирать у него емкость.
Оставшись вдвоем с одной кружкой, мы с Докой чинно делали из нее по очереди по паре глотков, и не знали, как себя вести со знакомыми или друзьями опера, которых ни я, ни Дока в Мирном раньше не видели. Они тоже помалкивали, но, как только пиво у нас в кружке закончилось, сразу наполнили ее из того же термоса. Посчитали нас друзьями Михаила. А он быстро вернулся, с уже полной трех литровой банкой, и двумя пустыми кружками. Банку поставил рядом с термосом, из него всем четверым долил в кружки, и после такой подготовки, кивнув в нашу с Докой сторону, интеллигентным мужикам сообщил:
«Это мои помощники, я вам о них уже говорил», – интеллигенты, до сих пор демонстрировавшие по отношению к окружающей публики полное равнодушие, с интересом на нас посмотрели, – « Руку на отсечение дам – здесь появились не за пивом, а меня искали, не знаю что, но сказать что-то должны!»
Интеллигенты заулыбались, а мы с Докой наоборот, вид приняли серьезный: что делать, не при незнакомцах же оперу очередные фантации рассказывать? Михаил нас подбодрил:
«Не стесняйтесь, давайте, что там у вас!»
Дока, до этого не раз докладывавший Михаилу о наших художествах без всякого стеснения, при незнакомцах стушевался, посмотрел на меня с озабоченным видом:
«Ты расскажи!» – и виновато отвел глаза в сторону.
И что? Рассказать, что у нас сейчас летуны в подозреваемых числятся? Михаил смехом изойдет, а его друзья – не знаю кто, но явно с ментурой связаны – нас придурками посчитают! Пришлось начать с вещей менее значимых:
«Зеленый Восход с маленьким ветровым щитком засветился кроме нашей старой шахты в еще одном месте», – вся ментовская братия враз насторожилась, – «Но где – без карты не объяснить, а что там делала – разговор долгий. Здесь конечно можно начать, но кончать придется в другом месте».
«Все же начни», попросил опер, – «сможешь заинтересовать – продолжим разговор, как ты и предлагаешь, в другом месте. Вы же можете», – посмотрел на нас с Докой поочереди с улыбкой и пять секунд помолчал, – «такое придумать, что в голове не уложится. А можете и дельную вещь предложить!» – и кивнул в мою сторону головой, предлагая продолжить. Интеллигенты тоже на мне сфокусировали внимание, я сделал вид, что привожу мысли в порядок, и через минуту выдал первую:
«Мотоциклиста с его тачкой видели в нашей аэропартии. Это отряд, от Мирного в полторы сотни километров, в глухом и безлюдном месте. Для чего там появлялся – непонятно, но интересовался летчиками вначале партийского самолета, а потом другого, который привозил в отряд какую-то запчасть».
Менты враз приняли вид серьезный, переглянулись,и опер, после недолгого обсуждения с ними – я понял, что интеллигенты о мотоциклисте были в курсе – предложил:
