— Пойдёмте в машину. Вам нельзя видеться с этой женщиной, — строго говорит он, таща девочку за собой.
— Пусти меня! Это моя мама! Я хочу к маме! — кричит и брыкается Даша.
— Ваш отец этого не одобрит. У Вас будут проблемы, — стоит на своём мужчина.
Мама идёт навстречу дочери, с переполненными горем и ужасом глазами, но охранник не отпускает свою подопечную.
— И у Вас, тоже будут проблемы! — обращается он к женщине.
— Не вздумай, не вздумай, ничего говорить папе! — пищит Даша.
— Если Вы немедленно не сядете в машину, я буду вынужден это сделать! — грозится мужчина и в подтверждение своих слов свободной рукой достаёт из кармана мобильник.
— Не надо, не надо, не говори ему, пожалуйста! — умоляет девочка. — Я сяду в машину. Только не говори ему ничего.
Охранник ведёт Дашу к машине, открывает заднюю дверь.
— Доченька, я тебя очень сильно люблю! Я всегда думаю о тебе! — выкрикивает вслед дочери мать, срываясь на плач.
Но водитель усаживает Дашу в машину, захлопывает дверь, и девочка не успевает ответить маме так, чтоб та услышала.
— Я тоже постоянно о тебе думаю, мама… — тихо говорит она.
У девочки на глазах появляются слёзы, когда охранник заводит двигатель и трогается с места. Мама бежит за машиной, но она не может видеть дочку сквозь тонированные стёкла. Зато Даша, став коленями на сидение, смотрит в заднее окно, чтобы как можно дольше видеть маму и сохранить в памяти её образ. А когда машина ускоряет ход и силуэт женщины оказывается далеко позади, девочка плюхается на сиденье, давая волю слезам. Водитель сквозь зеркало заднего вида сочувственно на неё смотрит.
— Пожалуйста, я тебя очень прошу, не говори ничего папе, — просит его Даша.
— В этот раз не стану. Но, Даша, Вы же понимаете, что я буду вынужден это сделать, если подобное повторится.
— Но тогда у мамы будут проблемы…
— А если Ваш отец сам всё узнает и поймёт, что я от него это скрыл, проблемы будут у меня. Простите, но я дорожу своей работой.
— Окей, мы обязательно что-то придумаем, — бормочет себе под нос Даша, вытирая слёзы.
Для меня плаванье — это не только физическая активность, помогающая снять скопившееся напряжение, но и один из способов прочистить мозг и поразмыслить. Сразу же после пар отправляюсь в фитнес-клуб, где около часа провожу в бассейне, покидая его лишь когда заканчиваются силы. Всё это время я тщетно пытаюсь отогнать от себя мысли о первокурснице и о нашей сегодняшней короткой встрече в коридоре. Интересно, почему в первый день знакомства, я не рассмотрел, насколько она симпатичная? И почему это успел сделать Костя? А, может быть, мой интерес к девчонке как раз и вызван тем, что она нравится моему лучшему другу? Столько вопросов и ни одного вразумительного ответа.
Иду в раздевалку и достаю из шкафчика свои вещи. На экране мобильника высвечивается уведомление о десяти пропущенных звонках от Дашки. Ни фига себе! Что могло случиться? Сразу же её набираю.
— Сестрёныш, что случилось? — взволнованно спрашиваю, когда та берёт трубку.
— Никки, — печальным голосом говорит Дашка. — Я хотела поговорить с тобой о маме. Она сегодня ко мне приходила….
— Что?! — невольно повышаю голос. Мучавшие меня мысли о первокурснице тут же отступают на задний план. — Я сейчас приеду. Жди.
За считанные секунды переодеваюсь и пулей вылетаю из здания клуба. Заскакиваю в машину и через рекордные двадцать минут оказываюсь у отцовского дома. Набираю номер сестры:
— Я приехал, жду тебя в машине.
Не хочу заходить в дом, чтобы не вызвать подозрений. Папы в такое время обычно не бывает, но зато есть Настя. А она хоть и кажется дурочкой, но, на самом деле, является весьма проницательной особой и той ещё любительницей сплетен. Не хочу, чтобы она узнала о причине моего визита.
Через полминуты сестра уже сидит у меня в машине.
— Никки, она приходила ко мне сегодня. Она так грустно на меня смотрела… — начинает Дашка чуть не плача.
— Ты с ней разговаривала? — нервно интересуюсь я.
— Нет, мне Стёпа не разрешил. Сказал, что нажалуется папе.
— Вот и правильно. Ты только расстроилась бы.
— А так, ты думаешь, я не расстроилась?! — срывается Дашка. — Я всю жизнь живу без мамы! Сегодня я наконец-то её увидела, и она не похожа на проститутку, наркоманку или преступницу! Так почему мне нельзя просто хотя бы поговорить с ней?! — начинает плакать.
— Тише, тише. Вот потому я и не хотел, чтоб она снова приходила. Ты теперь из-за неё плачешь, — пытаюсь успокоить малышку, обнимая её за плечо.
— Снова? То есть, это не впервые? — сестра гневно сбрасывает с себя мою руку.
До меня поздняком доходит, что взболтнул лишнего, и теперь я не знаю, как исправить ситуацию.
— Даш…
— Как ты мог?! — кричит она. — Мама пришла не впервые?! Ты говорил с ней? — Дашка пристально на меня смотрит, понимая всё без слов. — Как ты мог мне не сказать? Я же с тобой делилась своими мыслями о том, что хочу встретиться с мамой! А ты мне даже не сказал, что видел её! — плачет она.
— Дашка, прости, я хотел как лучше. Не хотел, чтоб тебе было больно, — оправдываюсь я.