Кому сегодня и стоит волноваться о нарядах, так это мне. От вновь накатившего волнения начинает ныть под ложечкой. С огромным трудом доедаю свой скудный обед, мою тарелку и бегу собираться на первую в моей жизни работу.
***
— Ну, ни пуха, ни пера! — выдыхаю, стоя перед служебным входом в «Индиго».
Набираю сообщение Алёне: «Я на месте», тяну за ручку и открываю дверь, переступая порог клуба. В гримёрках и коридоре рядом с ними темно и пусто. Решаю пройти в зал, возможно, Алёна ждёт меня там. Несколько зон зала подсвечены мягким светом, свидетельствуя о том, что я тут не одна. В коридорчике за барной стойкой, ведущем на кухню, горит свет, и я направляюсь туда. Слышу какой-то шорох и вхожу.
— Алёна? — зову я.
Но это не Алёна. Узнаю силуэт Сергея арт-директора, стоящего спиной ко мне. Он прижимает кого-то к стенке. Услышав мой голос, Сергей испуганно поворачивается, и я вижу того, кого он только что зажимал. Этот человек растерянно на меня смотрит, в то время как мой мозг лихорадочно пытается найти объяснение увиденному.
— Костя?
Меня словно пригвоздило к месту от шока.
— Извините… — наконец выхожу из ступора, разворачиваюсь и спешу удалиться.
— Ника, стой! Я всё объясню! — Костя спешит за мной.
Но я не останавливаюсь, направляясь в сторону гримёрки.
— Куда ты бежишь?! — Костя догоняет меня и хватает за руку.
— Я не бегу. Я просто иду, — отвожу взгляд. — Это же очевидно, что я оказалась не в том месте, не в то время.
— Ника, пожалуйста, не злись…
— Я и не злюсь.
— Тогда что с тобой?
— Я просто нахожусь в состоянии шока, аффекта, не знаю, как ещё это можно назвать! — эмоционально размахиваю руками. Мне сложно осознать то, что я только что лицезрела. — Я же правильно поняла то, что…?
Костя неловко мнётся с ноги на ногу.
— Ника, я — гей, — произносит он через усилие.
Я не знаю, что сказать в ответ. Просто стою, застыв на месте, пытаясь принять то, что парень, который ещё совсем недавно мне нравился и казался подарком судьбы для любой девушки, оказывается, предпочитает вовсе не девушек.
— Чего ты молчишь? Ты всё-таки злишься на меня? — парень пристально смотрит мне в глаза.
— Кость, да, я немного в шоке, но почему я должна злиться?
— Ну… Мне казалось, что, возможно, я тебе нравлюсь…
— Да, ты мне нравишься! — признаюсь я. — Ты мне нравишься, как человек, как друг! И твоя сексуальная ориентация никак не влияет на это.
— То есть, я тебе не нравлюсь, как парень? — улыбается брюнет.
— Нет, — отвечаю как можно мягче, чтоб его не обидеть. — И вообще, я приехала в Киев ради учёбы, а не ради парней.
— Значит, ты не будешь на меня обижаться? Не перестанешь со мной дружить?
— Что за бред?! Почему я должна это делать? Потому что ты такой, какой есть?
— Думаю, многие, в отличие от тебя, как раз и перестали бы со мной общаться именно потому, что я такой, какой есть… — пожимает плечами Костя.
— То есть никто из твоих друзей не в курсе? — удивляюсь я.
— Нет.
— А мама?
— Мама тоже не знает. Ты — первая, кто узнал.
— Подожди, я ничего не понимаю. Как ты это скрывал? Судя по всему, с Сергеем у вас быстро развиваются отношения… — я искренне не понимаю, как так вышло, что лучшие друзья не в курсе ориентации Кости, но посторонний человек в лице нашего арт-директора об этом узнал.
— Как тебе объяснить?.. Геи обычно легко распознают таких же парней, как они, в отличие от моих друзей, которые знают меня с детства и привыкли к некоторым моим странностям. Например, к тому, что я не такой бабник, как остальные. Ник, например, считает, что я просто слишком переборчив…
— Кость, а как давно ты понял, что ты не такой, как остальные? — мне нужно утолить своё любопытство, иначе не успокоюсь.
— Сравнительно недавно. Я пробовал встречаться с девушками, но не ловил того кайфа, который должен был ловить. Было что-то не то. Сначала я думал, что это не те девушки, что я ещё не встретил ту, которая мне понравилась бы сильнее… Но потом понял, что я её и не встречу, потому что просто не воспринимаю женщин, как сексуальный объект. Они для меня всегда были просто хорошими друзьями. Позже, когда я всё анализировал, то вспоминал, как в детстве увлёкся Ником. Он был для меня идеалом, я во всём ему подражал… Теперь понимаю, почему. Это было чем-то типа первой влюблённости. Просто тогда я не отдавал себе в этом отчёт, — Костя тяжело вздыхает и продолжает. — А как-то раз, это было уже не так давно, Никита с Тёмой, в компании, высмеивали геев, обидно их обзывали и говорили, что те отвратительны, — снова пауза. — Понимаешь, почему я скрываю свою ориентацию? Я не хочу стать отвратительным в глазах своих друзей. Я смирился с их отношением к геям. Но я не переживу, если они отвернутся от меня…
— Понимаю… — отвечаю, испытывая неловкость от того, что вижу, с каким трудом Косте даётся это признание. — Но мне кажется, если друзья настоящие, они всё поймут.
— Может, они и поймут, но наши отношения, наша дружба точно уже не будут такими, как раньше.
— Наверное, ты прав…
