– Лили, ты прочтешь это в моей студии, когда я буду делать наброски для портрета мистера Редклиффа. Так я буду точно знать, что ты делаешь то, что велено.
Лили нахмурилась и тяжело вздохнула.
На подбородке мистера Редклиффа отчетливо задергалась жилка. Он долго смотрел ей в глаза, затем уголок его чувственного рта приподнялся.
«Да, мистер Редклифф, негодяй вы эдакий, я понимаю, что вы пытаетесь заставить меня ослабить бдительность. Может, вам и удалось на мгновение превратить мои мозги в кашу, но я не допущу, чтобы это случилось снова. Кролик не так глуп, как вы думаете».
Когда они вошли в студию, Лили медленно побрела по деревянным половицам с таким видом, словно чтение учебника географии приравнивалось к жестоким пыткам. Тяжело вздохнув, девочка плюхнулась на кушетку и открыла книгу.
Эмма взяла карандаш для набросков, а мистер Редклифф опустился в кресло перед мольбертом. Она ощущала жар его напряженного взгляда. Тело то и дело пронизывало трепетом.
– Вы должны смотреть на картину на стене, мистер Редклифф, – упрекнула его Эмма, пытаясь думать только о том, что делает, а не вспоминать об исходящем от него тепле, которое она ощутила, сидя на банкетке у фортепиано, и уж точно не о том, как ей
В комнату вошла миссис Флинн и помахала конвертом.
– Только что пришло письмо от Майкла. Прямо с этой почтой.
Эмма почувствовала, как в ней закипает возбуждение. Письма от Майкла приходили все реже. Она взяла конверт, подписанный отчетливым крупным почерком брата.
– Спасибо, миссис Флинн.
– Я испекла песочное печенье, чтобы подать вам с чаем.
Экономка улыбнулась мистеру Редклиффу, но он этого не заметил. Его внимание было сосредоточено на письме, которое Эмма держала в руке, словно оно могло стать ключом к тому, чего он добивается – подтверждению ее вины.
– Я люблю песочное печенье. – Лили на своей кушетке передвинулась поудобнее и положила голову так, словно собиралась вздремнуть.
– Получишь после того, как почитаешь, – отозвалась Эмма. – А сегодня вечером я буду спрашивать тебя про западный Гемпшир.
Бурча что-то себе под нос, Лили перевернула страницу.
– Я принесу вам чай и печенье примерно через час. – Экономка вышла из студии.
– Мистер Редклифф, если вы не против, я бы хотела прочитать письмо от брата прямо сейчас, – сказала Эмма.
– Совсем не против. Читайте. – Он уперся локтями в бедра и подался вперед.
Эмма распечатала письмо.
«Дорогая Эмма,
надеюсь, вы с Лили обе здоровы. Я получил твое письмо. Заверяю тебя, что все хорошо. Я очень занят, читаю про Гомера и греков. Спасибо за печенье. Того, что я привез в школу после Пасхи, хватило только на неделю.
Еда здесь ужасная.
Письмо было коротким. Слишком коротким. У нее сжалось сердце. Обычно Майкл предоставлял им полный отчет о том, как идут занятия. Ее охватило беспокойство. Неужели он не принимает свою учебу всерьез?
Приехав домой на Пасху, он, не закрывая рта, рассказывал об Эрнесте Монтгомери, сыне барона, с которым подружился в школе. Эмме не нравилась мысль о том, что брат постоянно находится рядом с этим мальчиком. Аристократы живут по своим правилам, она убедилась в этом на собственном опыте. И когда они поступают порочно, общество делает вид, что его это не касается. Но если этот мальчик втянет Майкла в какую-нибудь нехорошую историю, то к брату отнесутся совсем по-другому.
Эмма вздохнула. Она слишком остро реагирует, позволяя тому, что случилось с ней, повлиять на ее восприятие происходящего с братом. Майкл умный. Он не будет участвовать в безрассудных выходках. И конечно же, его редкие короткие письма всего лишь показывают, как он занят в школе, вот и все.
– Что-то случилось? – спросил мистер Редклифф, перебив ее мысли.
Эмма прогнала с лица тревогу и заставила себя улыбнуться.
– Нет. Все хорошо. – Она сложила письмо и положила его на стол.
Мистер Редклифф упорно смотрел на него.
Если он его прочитает, то убедится, что там нет ничего бесчестного. И может быть, он даже сумеет что-нибудь подсказать. Эмма взяла письмо и протянула ему.
Он выглядел озадаченным.
Эмма взглянула на Лили. Девочка была очень занята, пытаясь удержать учебник географии на голове.
– Письмо брата совсем короткое, и он стал писать намного реже. Я боюсь, не случилось ли что-нибудь в школе. Не могли бы вы высказать свое мнение?
Его лицо сделалось еще более озадаченным.
– Я плохо разбираюсь в детях.
– Майкл уже почти мужчина. У вас наверняка могут быть какие-нибудь догадки.
– Ну да, я…
Она никогда не видела мистера Редклиффа растерявшимся, но, похоже, ее просьба помочь ей разобраться в семейном деле выбила его из равновесия.
Он развернул письмо и улыбнулся.
