В течение следующих нескольких месяцев Чейз перенес анализ и трансплантацию стволовых клеток, химиотерапию, инъекции ГКСФ, излучение, операции. Все это вызвало множество путешествий в Канзас из Олбани на машине скорой помощи.
На день матери в две тысячи десятом Тера получила самый лучший подарок: Чейз выздоровел. В феврале две тысячи одиннадцатого он находился в стадии ремиссии.
Он вел здоровую и активную жизнь до пятнадцатого мая две тысячи тринадцатого года, когда у него снова появились проблемы с походкой. Это случилось буквально за одну ночь! Ему диагностировали четвертую стадию рецидивной нейробластомы с новообразованиями на спине и в костном мозге. Он немедленно вернулся к химиотерапии. Он придерживался одной конкретной схемы лечения в течение двух месяцев. Дальнейшие тесты показали, что его рак не реагирует на химиотерапию. Он начал новый химио-режим и должен будет пройти тест через два месяца, чтобы увидеть результат.
* * *
Несложно догадаться, почему я прониклась этим мальчиком и мне нужно поделиться с ним доходом от этого романа.
Пожалуйста, расскажите друзьям и обнимите своих детей. Некоторые семьи не так удачливы, как моя и, надеюсь, Чейза.
Некоторые люди принимают перемены естественно, а некоторые, словно девочка-скаут, которую заставляют участвовать в чемпионате боевых искусств. Я и есть такая девчонка собственной персоной и сейчас меня бьют по лицу, рукам, ногам, груди... ах, черт, почему бы не принять это... Я в полном изнеможении. Достаточно с меня перемен. Достаточно.
Я ухмылялась тому, как глупо эти слова звучат в моей голове — кого я в действительности обманывала? Перемены — это все, что осталось в моей жизни... моей короткой, не такой насыщенной жизни.
* * *
У меня оставалось ровно сорок три минуты до того момента, когда моя кузина ворвется в комнату с дикими визгами, словно сирена воздушной тревоги, и всё из-за отсутствия у меня стиля. Не поймите превратно, есть у меня стиль, только он отличается от стиля моей кузины. Господи, это была просто вечеринка у бассейна, но она всё равно стала бы на меня наезжать. Я знала ее лучше, чем большинство своих старых друзей, что совершенно ненормально, учитывая, что мы были знакомы с Эйприл всего неделю. Тем не менее, существует такой тип людей, о которых ты знаешь все с момента вашего первого разговора и Эйприл была одной из них.
По этой причине пока я рассматривала себя в зеркало в своей новой комнате, которая была лишена всех индивидуальных особенностей, Эйприл мысленно «заставляла» меня снять юбку. Я же одёргивала эту богемную юбку, рассматривая себя в синем бикини. Мои волосы золотой косой лежали на плече. И я понимала, что лучше переодеться.
Стоило мне задержать пальцы на поясе, как в двери комнаты ворвалась Эйприл. Она выглядела, как модель, в своем очень маленьком купальнике. Встав в дверном проеме, девушка пристально разглядывала меня словно рентген, начиная с моих волос и заканчивая розовым лаком на ногтях ног. Да, пришла она рановато.
— О, мой Бог! Немедленно сними эту юбку, Харпер Джейн Кеннеди, или мы никуда не идем.
Я засмеялась, потому что знала, что она блефовала, так как говорила об этой вечеринке с первого дня, как я появилась в школе, и Люку Питерсу хватило сорака пяти минут на раздумья, чтобы нас пригласить.
— Прекрасно. Иди одна, в любом случае, я предпочла бы остаться дома…
Отпадная ложь, но ведь Эйприл то не знала об этом. Кузина заставляла меня смеяться, когда была на грани того, чтобы выбиться из привычной колеи.
— Нееет! — А вот и та сирена воздушной тревоги, которую я предполагала.
Девушка кинулась на кровать, и это меня взбесило, потому что я любила, когда моя постель в порядке. У моего брата, Бенни, было предположение, что я приемный ребенок, потому что, если тебе не нравится спать на заправленной постели, то тебе не следует ее заправлять. Так что пока моя новая лучшая подруга валялась в моей постели, надувшись, что, как она знала, вызовет у меня улыбку, я не могла простить ее.
— Завязывай со своим нытьем и пустыми угрозами и проваливай с моей кровати, пока я не надрала тебе зад.
— А ты снимешь эту уродливую юбку?
— Она не уродливая, — я посмотрела на юбку, твердо уверенная в своих словах. Вещь действительно была милая, на середине длины открывала мои ноги, которые, не считая волос, были моим плюсом, но этот секрет оставался пока при мне. Совсем скоро я должна была лишиться волос, потому хотела быть уверена, что мои ноги будут замечены.