К тому времени, как я захватила свою сумку и закрыла за собой дверь, Бенни уже ждал меня в грузовике Вона. Это была двухместная кабина с несколькими царапинами на ней, и разглядывая её, в моем мозгу немедленно родились три мысли. Во-первых, у него много денег и все же он ездил на рабочем грузовике, а не на одной из тех гладкий и блестящих машин, а во-вторых, так как кабина — двуместная, а Бенни уже сидел, пристегнувшись, с пассажирской стороны, я должна была сидеть между ними. Очень близко. И я не знала, готова ли была я к близости в наших новых отношениях. Ну, а в-третьих, я не могла выбросить из головы наш последний поцелуй на заднем сидении его грузовика.
— Ну, давай, Харпер, — позвал меня Бенни. — Мы опаздываем. А cэнсэй настоящий садист. В буквальном смысле.
— Хорошо, я иду.
— Тебе придется забраться с этой стороны, — Вон усмехнулся, и я хмыкнула. Угу, как будто это не было запланировано.
— Дружище, тебе лучше вести себя прилично. — И я не имела в виду, пока он сидел бы рядом со мной в кабине, потому как я знала, что он приложил бы усилия вести себя так, как надо с моим братом по поводу нас. А вот к чему я это, так к тому, что мне пришлось подниматься в кабину его грузовика, предоставляя свою задницу на его очередное нападение.
Он поиграл своими бровями вверх и вниз, а затем подмигнул. Уже тогда я знала, что этот переходный период дружбы был бы сложным, если не, черт побери, практически невозможным.
Мы приехали на тренировку Бенни как раз вовремя. Поездка прошла за болтовней между ними, а я сидела прямо посередине, что заставило пересмотреть распределение мест по пути домой. Ладно... это и тот факт, что каждый раз, когда Вон двигал своей рукой или кистью руки, он задевал мою ногу, и я никак не могла этого избежать. Поверьте, я пыталась.
Бенни ушел в считанные секунды, оставляя нас с Воном лениво смотреть ему в спину. По приезду в этот город братишка сразу записался в секцию, я тоже хотела пойти учить детей танцам, но это был чужой город и совсем другая жизнь.
— Так ты собираешься со мной разговаривать? — спросил Вон, когда незаметно подкрался ко мне, пока я наблюдала, как Бенни входит в зал. Я нахмурила брови, переведя взгляд на парня.
— О чем ты говоришь?
— Ты едва ли сказала мне хоть слово за все утро.
— Я бы предпочла думать, что тебе надоел мой голос после болтовни всю ночь напролет. — Я снова смотрела на Бенни, но не махала ему рукой, потому что он был бы недоволен, сделай я это. Вместо этого я отошла и подняла свою голову к яркому солнцу, поглощая солнечные лучи и тишину. Но это не длилось долго, так как «тишина» означала нечто другое в присутствии кого-то, как Вон, и я случайно бросила на него мимолетный взгляд. Я сожалела об этом, потому что он заставлял мой желудок таять. Я устала, и мне был нужен кофе. Он слегка задел мое плечо своим.
— О чем ты только что думала?
Мне нравилось то, что он находил способы дотронуться до меня. Я ненавидела, что люблю это, так как я была своим самым худшим врагом.
Использовать прямо сейчас отказ от ответа было бы удобно, но вместо этого я раскрыла ему одну из своих мыслей.
— Мне нужен кофе, и я буду признательна любому, кто сможет меня им обеспечить, и я действительно имею в виду кого угодно.
Вон прищурился, тщательно раздумывая над моим ответом, прежде чем ослабить тень своих мысленных сомнений и усмехнуться.
— Мне нравится, когда ты у меня в долгу, так что по рукам, дерзкая девчонка. — Он обнял меня и притянул к себе, прежде чем поцеловал в висок. — Пойдем, ворчунья, давай возьмем тебе этот кофе. Я знаю подходящее место.
Я знала, что говорила, будто испытывала необходимость держать его на расстоянии, чтобы уберечь от того, что предстояло ему узнать, однако он усложнял это и вопреки своему обещанию определенно с этим боролся.
Мы направлялись в кафе за углом в уютном безмолвии. Солнце светило на нас, а я немного смущалась от близости, в которой мы оказались. А затем я начала потеть. Я не хотела, чтобы капельки пота попали ему на руку, поэтому сделала небольшой шаг в сторону, позволяя его руке соскользнуть со своего плеча. Он посмотрел на меня, но промолчал, и это освободило меня от необходимости объяснять то, почему я отошла, потому как это могло ранить его чувства. Эйприл была хороша в этом, тоже. Конечно, она изображала из себя всеми брошенную, но она понимала, почему я так поступала, и оставляла меня в покое.
Он отодвинул для меня стул, и я не могла сдержаться от широкой улыбки, разрывающей мои проклятые щеки. Вон отражал меня саму, от чего находиться в его компании казалось естественным и приятным. Он сел напротив меня и откинулся на спинку стула, закидывая руки себе за голову. Теперь парень выглядел дерзким и задумчивым, и в этот раз я спросила.
— О чем ты сейчас думаешь?
Он захихикал.
— То, о чем мерзавец не знает, ха?
Я втянула свою губу и откинулась на спинку своего собственного стула, кивая головой.
— Туше.
