— Я не могу остаться до утра, мне надо рано вставать. У меня есть кое-какие дела на завтра. Винни попросила меня помочь с установкой шатра и места для готовки на время пикника и выходных. Каждый год в субботу она печет пироги на вечеринку с мороженым. В этом году они будут продавать их на благотворительном аукционе, а потом будут смотреть кино на улице.
— Вау. Звучит здорово. Я бы с удовольствием сходила.
Вон снова поцеловал меня в макушку. Не думаю, что когда-нибудь мне надоест это простое проявление любви.
— Я заеду за тобой попозже утром, но как насчет того, чтобы нам не ехать на пикник. Сейчас ты истощена, а если ты хочешь еще повеселиться в будущем, то на данный момент лучше притормозить. Моя мама поняла это уже поздно.
Было очень грустно слышать отголосок боли в его низком голосе, когда он говорил о болезни своей матери, и я понимала, что сейчас это напоминало ему о скоротечности моей жизни.
— Мы можем устроить свой пикник здесь, и в таком случае ты сможешь лучше восстановиться.
Я хотела заспорить, но он, предвидя мое несогласие, продолжил:
— В субботу ты можешь поболеть за меня и Бенни в поедании пирогов, а потом попробовать мой пирог и мороженое на вечеринке, чтобы меня не вырвало от переедания. После этого мы посмотрим кино на улице. Я действительно хочу провести этот день с тобой, и, думаю, Бенни это тоже понравится.
Одна мысль обо всех мероприятиях, в которых мы участвовали за последние пару дней, приводила меня в возбуждение и усталость. Мне нравилось его желание, чтобы с нами был Бенни, и мне нравилось, как этот город был ориентирован на потребности общества.
— Мы можем сыграть в вопрос-ответ? — спросил он уже серьезно.
Я так и знала. Что-то занимало его мысли, и он не знал другого способа, чтобы спросить меня.
— Конечно. Ты начинаешь.
Я хотела выяснить, о чем шла речь, и выяснить это прямо сейчас. Давай уже сорвем эту чертову пелену.
— Что не так с твоим отцом? То есть, я понимаю, что он потерян и скорбит по твоей маме, которая не понимает, что происходит с ее семьей. Но его дочь больна. Его сын напуган. Вы оба в нем нуждаетесь.
Все было не так плохо, как я думала, однако у меня было ощущение, что он не закончил.
— Он ведет себя так со дня аварии. Он чувствует вину, и, я подозреваю, ему трудно смотреть на нас и понимать, что он совершил ошибку, которая отняла у нас маму. Я сразу же его простила, но ему не нужно прощение, ему нужна вторая половинка.
— Я могу понять.
— Я тоже, — вздохнула я.
Вон перекатился на бок и слегка поерзал в постели, придвигаясь ко мне поближе. Мне казалось, что такая поза нравилась мне больше. Я могла видеть его глаза и хотела его поцеловать, но мне хотелось, чтобы он узнал моего отца лучше.
— Папа действительно любит нас. Ему приходится много работать из-за растущей стоимости медицинских счетов, как моих, так и маминых, — поэтому на самом деле его отсутствие это и моя ошибка. Ты же знаешь, он был со мной все эти дни, хотя я и сама имела право принимать решения относительно своего лечения. Он был рядом со мной, несмотря на то, что ему было больно смотреть и страдать еще больше, потому что, опять же, он никак не может мне помочь.
— Я это тоже понимаю.
Я кивнула.
— Твоя очередь.
— Почему тебе не нравится твоя мачеха?
— Разве я говорил, что не нравится?
— Нет, но тот факт, что ты не ответил, говорит сам за себя.
Он закрыл глаза и вздохнул:
— Я не испытываю к ней ненависти. Я не испытываю к ней никаких чувств. Она — жена моего отца. Вот и все, и ничего больше.
— Мне кажется, здесь что-то большее.
У него дрогнула щека, и я поняла, что была права.
— Она никогда не сможет стать ею. Она не моя мама, несмотря на попытки ею стать, и я ненавижу это. Она — мать Люка, не моя.
— Она когда-нибудь просила тебя называть ее мамой?
— Нет. Но я знаю, что она этого хочет, и отец тоже.
Я нежно улыбнулась, поскольку впервые увидела в нем маленького мальчика, который на самом деле хотел называть ее мамой, который хотел маму, как все остальные дети, хотя, возможно, считал это предательством по отношению к матери, которую он потерял.
— Знаешь, я уверена, что твоя мама не стала бы возражать; на самом деле она хотела бы, чтобы ты был счастлив и твоя жизнь была наполнена любовью. А твоя мачеха просто хочет любить тебя, как мама.
