Она отодвинулась от меня и заглянула в мои затуманенные глаза, которые я промокнул футболкой, и в очередной раз вытер лицо.
— Милый. Мой папа всегда говорил мне, что мужчина никогда не плачет, — она вытерла остатки влаги с моих горячих щек и улыбнулась. — Это так, пока речь не заходит о чем-то важном, что заслуживает твоих слез.
Я улыбнулся в ответ:
— Твой отец был мудрым человеком.
— Да. А еще он был тем еще болваном.
Она игриво пошлепала меня по щеке и направилась к миссис Абернети. Все еще улыбаясь, я продолжал наблюдать за ней, и видел пожилую женщину, которая так много увидела и пережила в своей жизни.
Я покачал головой и снова поднял ящик. Это была моя последняя ходка к вечернему мероприятию, потом я мог принять душ и заехать за Блу и Бенни. Вообще-то я с большим нетерпением ждал того выходного. Нам всем нужно было немного повеселиться.
Когда я вошел в помещение с сеноуборочной техникой и поставил ящик к другим девяти, которые отнес сюда ранее, меня заметил мэр Джексон и направился в мою сторону. Внутри было очень прохладно и свежо, но я слышал, что меня звал мэр, который стоял снаружи у морозилки с мороженым.
Это было не к добру. Последний раз мы встречались, когда он ругал меня за вечеринку на кукурузном поле Крамера. Сильный порыв ветра подхватил пламя с костра и выжег часть поля. Кожа старика Крамера всегда была красного оттенка от чрезмерного пребывания на солнце и выпивки. Я и не думал, что он мог быть покраснеть еще больше, но полагаю, в ту ночь он был на грани. Он был так зол, что мы могли переусердствовать и сжечь его средства к существованию ради какой-то подростковой вечеринки. Большую часть удара взял на себя его сын Джуниор, за что я ему посочувствовал. Я был на его месте кучу раз. И по этой причине, я посоветовал старику Крамеру и мистеру Джексону, мэру Олбани, Миссури, расслабиться, ведь это был несчастный случай.
Скажу прямо, с тех пор я был у них обоих не на лучшем счету.
Я закрыл за собой дверь и заметил, что мэр Джексон мне улыбался. Черт возьми, я едва не упал от этого. Этот человек никогда не допускал улыбки в мой адрес; и лишь однажды он выдавил из себя нечто, смахивающее на жалостную улыбку, стоя по ту сторону от гроба моей мамы. Его улыбка в мой адрес обычно была жеманной, но в тот день, готов поклясться, она казалась искренней.
— Вон, рад застать тебя здесь. Я говорил с твоим отцом, и он подкинул мне идею, которую, как мне кажется, поддержит сообщество, и которую оценит семья твоей девушки.
От упоминания о моем отце и Блу в одном предложении у меня бешено забилось сердце, причем это сказал человек, которого я почти не знал.
— Что же это будет, сэр?
Он ухмыльнулся и протянул руку:
— Пойдем, сынок. Давай выпьем чайку и поболтаем.
Боже, я собирался пить чай с мэром, и хотя он всего лишь обычный человек, я бы никогда в жизни не подумал, что кто-то его уровня станет переживать и пить чай с кем-то вроде меня.
— Да, сэр.
Он снова усмехнулся и покачал головой:
— Хватит называть меня сэр. Зови меня Сэмюэль.
Я внутренне рассмеялся, услышав, что имя нашего мэра — Сэмюэль Джексон. Я опасался узнать его второе имя на случай, если оно начиналось с буквы Л, потому что, если кто-нибудь однажды назовет его Сэмюэлем Эль Джексоном, я могу уписаться от смеха.
Однако в тот день я пошел за ним до скамейки в углу, куда Макс принес нам обоим сладкий чай, а потом мэр Сэмюэль Джексон стал рассказывать мне свое предложение.
К тому времени, когда мы оба допили чай, я понял, какими же крутыми были он и мой отец, раз сделали это для меня и для Блу. Возможно, потом она возненавидит меня, будет смущаться, потому что ей нравится затеряться в толпе, но я всегда буду делать то, что будет лучше для нее и Бенни.
Я пожал ему руку, и впервые за долгое время почувствовал любовь людей, стоящих за мной. Я не знал, возможно, они всегда были рядом, но я никого не подпускал к себе. Но я знал, что теперь был не один и, что более важно, семья Блу была тоже не одинока. Должно быть, они начали испытывать одиночество, попав в мое захолустье, однако теперь почувствуют себя частью общества, а этого, как я знал, Блу давно хотела.
Я и не догадывался, что то волнение, какое я обычно испытываю перед встречей с Блу, могло быть более сильным, — меня всего трясло от нетерпения, когда я парковал свой грузовик на ее дворе. У меня было так много секретов, хороших секретов, и все они исполнятся уже на следующий день. Тогда же, было самое время, чтобы расслабиться, перекусить, выпить сладкого чая и почувствовать себя частью чего-то большего. Я еще не дошел до входной двери, как на меня накинулся Бенни с криками ковбоя. Это было так мило, что у меня защемило в груди. Затем на залитое солнцем крыльцо вышла Блу, одетая в джинсовые шорты, черный топ с какой-то полосой на нем и в конверсах, ее волосы были распущены и переливались на солнце.
