– Хорошо им там. А мне так плохо… Вот оно, одиночество… – начала размышлять я вслух, тяжело и горестно вздыхая. – Другие знакомятся с одиночеством, став взрослыми, а я уже сейчас, в шесть лет… – Пополов немного, достала из кармана мелок, подошла к забору и стала рисовать. – Теперь всю свою жизнь… – при слове «жизнь» в глазах защипало, – …буду смотреть, как играют другие дети… – к горлу подступил комок, и голос стал срываться, – …а сама буду всю жизнь… – при втором слове «жизнь» большими горько-солёными каплями потекли слёзы, – …протирать пыль, мыть пол и полоть грядки… Грядки самые противные!.. И я – одна-одинёшенька…
Позади послышался звук, как от взмахов крыльями, но я не обратила внимания, ведь у меня были слишком важные размышления, чтобы отвлекаться на пустяки.
– А эти, друзья называются! И почему меня дразнят, а их нет?! С ними играют, а со мной нет! Эти соседские мальчишки, из-за которых меня дразнят – просто трусы! Конечно, если они за меня заступятся, их тоже станут дразнить!.. Нет у меня друзей! Есть только одно одиночество!
– Ты красиво рисуешь, – услышала я вдруг чей-то голос.
Я быстро вытерла слёзы и резко обернулась, решив прогнать незваного гостя, и застыла с открытым ртом. Передо мной стоял незнакомый мальчик примерно одного со мной возраста. У него были красивые зелёные глаза, строгие чёрные брови, непослушные светлые густые волосы, заразительная добрая улыбка. Из одежды – только потёртые шорты. А за спиной – большие белые крылья!
– Т… т… ты ангел? – еле выговорила я шёпотом, глядя на незнакомца во все глаза.
– Ангел? Не знаю такого, – мальчик подошёл ближе. – Я тут искал одного человека и увидел, как ты делаешь лабиринт в траве. Это очень тяжело. Меня так однажды наказывали, – с этими словами незнакомец деловито стал выдирать овощи вместе с сорняками.
– Что ты делаешь?
– Тебе, такой маленькой и хрупкой, одной не справиться. Я решил помочь.
И тут с истошными криками и с метлой прибежала бабушка.
– Ах ты, ирод проклятый! – закричала она.
– Ой, нашлась! – обрадовался мальчик.
– Сейчас я тебе покажу «нашлась»! Сейчас я тебе покажу, как мой огород портить! – с этими словами бабушка хотела ударить «ирода» по ногам, но тот ловко перепрыгнул через метлу. – Ах, та-ак!
И началась по огороду погоня! Бабушка в сбившемся набок платке, с метлой наперевес, ругаясь и перепрыгивая через грядки, гонялась за «проклятым иродом», который подпускал её совсем близко, но в самый последний момент, смеясь, ловко уворачивался и, взмахнув крыльями, взлетал вверх!
Я сначала с удивлением наблюдала за ними, потом, забыв обо всём на свете, покатывалась со смеху, глядя, как бабушка, сменив тактику, делает вид, что смотрит в другую сторону, обмахиваясь метлой, словно веером, и что-то напевая, незаметно подкрадывается. Но её план провалился!
– Так нечестно! – топнула ногой бабушка, но по её тону и весёлым глазам было понятно, что сердится она не по-настоящему. – Сейчас же спускайся! Так! А теперь подойди, я надеру тебе уши!
Мальчик подошёл, но едва бабушка протянула руки, чтобы схватить его, он перелетел через бочку с водой и поленницу дров. Задремавшая на поленнице кошка в ужасе бросилась прочь и, чуть не угодив в бочку с водой, приземлилась бабушке под ноги. Запнувшись, бабушка упала на цветочную грядку. Мальчик тут же подбежал к ней и тронул за плечо.
– Бабушка, что с вами?
Мы вдвоём помогли ей подняться.
– Ох! Ох! Идёмте в дом. Давно я так не бегала. Запалилась совсем! Роуз, познакомься, это Шмель. Шмель, это моя внучка Роуз.
– Очень приятно, – вежливо ответил мальчик, взглянув на меня своими замечательными ярко-зелёными глазами.
«Наверное, – подумала я, – когда он летал по небу, то подружился с солнышком и это оно подарило ему пару лучиков для глаз, поэтому они такие яркие!»
– Шмель, как тебе разрешили сюда прилететь? – спросила бабушка уже дома, она ставила чайник на плиту.
Шмель в этот момент с интересом разглядывал мои картинки на стенах и нечаянно задел крылом вазу на столе. Бабушка вскрикнула, но мальчик, мгновенно повернувшись, поймал вазу у самого пола и поставил её на полку.
– Я сказал, что хочу вас найти и позвать обратно.
Он увидел альбом и фломастеры и сел за стол рисовать.
Бабушка налила всем чаю и достала сладости.
– Я не могу вернуться. Мне надо присматривать за внучкой. Роуз, ты что всё молчишь?
– Бабушка, ведь у тебя нет крыльев. Как же ты забиралась на небо?
– А зачем мне на небо? – удивилась бабушка. – Рановато ещё…
– Но ведь ты работала у ангелов?
– У ангелов? Хм…
– А кто такие ангелы? – спросил Шмель.
Ему уже наскучило рисовать, и он пошёл в зал.
– Ангелы… Хм… Это выдуманные персонажи сказок. На самом деле их не существует.
Ничего не понимая, я взглянула на нашего гостя, потом снова на бабушку.
– А кто тогда он? – спросила я шёпотом, кивнув в сторону зала, где Шмель снял со стены прапрадедовскую шашку, вытащил её из ножен, осмотрел со всех сторон и стал размахивать, сражаясь с воображаемыми врагами.
– А он…
