Эти ощущения нельзя было сравнить ни с чем. Это оказалось поистине новым, неизведанным и невыносимо прекрасным. Все мое тело сейчас всецело принадлежало Стасу, и он делал со мной все, что пожелает. Мне нравилось находиться в этой чувственной власти, в руках того мужчины, которому я доверяю и знаю, что он не причинит мне боли. Если только ту самую, боль потерянной невинности, за которой сокрыта дверь в мир плотских наслаждений. Я была к этому готова, мучительно желая его проникновения. Его губы скользили по нежным складочкам, язык проникал внутрь плоти, и я все больше растворялась в непрекращающемся чувстве абсолютного экстаза. Импульсы ни с чем не сравнимого удовольствия жаркими волнами с дрожью расходились по телу, оседая в кончиках пальцев.
Когда мне показалось, что сейчас мое тело не выдержит этой сладостной пытки и просто взорвется на тысячи звезд, Стас прекратил ласки и снял с моих глаз галстук.
– Хочешь, мы сделаем это прямо сейчас? – спросил он.
– Да, – коротко ответила я и подалась вперед бедрами.
Он улыбнулся и, наклонившись ко мне, припал к моим губам в неистовом поцелуе, от которого все внутри меня свело сладострастной судорогой. Стас выпрямился, устроившись у меня между ног.
– Будет сначала немного неприятно, но это быстро пройдет, – предупредил он. – Я постараюсь.
– Хорошо, я готова.
Его взгляд пробежал по моему лицу, спустился к груди, а потом Стас посмотрел прямо туда, где сейчас должно было свершиться то самое таинство для двоих. Затем его взгляд снова вернулся к моему лицу. Я посмотрела ему в глаза, и этот зрительный контакт распалил меня, словно ветер тлеющие угли. Ощутив прикосновение его твердой плоти к своей, я замерла, и в следующую секунду Стас подался вперед и вошел в меня. Короткая вспышка боли пронзила, как тонкая игла, и я вскрикнула, выгибаясь в его руках. Однако же боль оказалась недолгой, и уже сейчас я едва чувствовала ее отголоски. Новые ощущения казались неясными и непонятными.
– Все хорошо, девочка моя. Мы справились, – успокоил меня Стас, наклоняясь и целуя мое лицо.
Под тяжестью его тела мне стало хорошо и комфортно, и я тотчас обняла ногами его за талию. Стас начал осторожно двигаться во мне, позволяя привыкнуть к новым ощущениям и его габаритам. Поначалу мне было трудно разобрать, что я чувствую. Это походило на странный коктейль из легкой боли и тягучего наслаждения, которое с каждым его движением становилось все острей и явственней. Вскоре отголоски былой боли покинули мое тело, и я охотно отдалась навстречу чистому удовольствию, охватившему меня. Толчки Стаса стали смелее и резче, он то крепко держал меня за бедра, то мял и гладил их, потом наклонившись и нависая надо мной, продолжал свои движения, одновременно лаская мою грудь губами и языком.
Он провел кончиком языка по моей нижней губе, заставляя меня еще больше трепетать в его руках, и я, приоткрыв рот, прижалась к его рту, чувствуя, как сплетаются в неистово-страстном порыве наши языки. Рука Стаса проникла между нами и устремилась в низ моего живота, вновь найдя ту самую потайную точку. Его толчки, сначала глубокие, неспешные и размеренные, сейчас становились резче, набирая темп. Вместе с этим во мне постепенно нарастало доселе неведомое чувство, когда кажется, что удовольствие уже становится запредельным.
В чувственном бреду я шептала его имя, и мои руки блуждали по его обнаженному, совершенному телу, блестящему от пота. Когда он наклонялся, я гладила плоский живот, намеренно цепляя руками основание его естества. Когда он приподнимался, мои пальцы скользили по его сильным, крепким рукам, стискивая плечи. В тишине комнаты наше торопливое дыхание и звук соприкасающихся тел звучали громко и возбуждающе. Время потеряло для нас значение, мы растворились в нем.
– Да! Вот так! Да! – со стоном вымолвила я, когда Стас, крепко ухватив меня за бедра, начал быстро, жестко и ритмично вонзаться в мое тело.
Я выгнулась, закрыв глаза и растворяясь в абсолютном и чистом наслаждении. В этот миг во мне, звенящей, как натянутая струна, словно вспыхнуло что-то, и меня затопило жаркой волной такого первобытного восторга, что я ощутила легкое головокружение. Томление в теле достигло своего пика и, взорвавшись во мне, растеклось по венам жидким пламенем. С моих губ сорвался протяжный стон, пока меня сотрясала чувственная лихорадка.
Приятная слабость окатила с головы до ног, словно теплые морские волны. Стас, прижав меня покрепче, замер на несколько минут, позволяя мне в полной мере прочувствовать заветный финал наслаждения, после чего снова начал двигаться с нарастающей интенсивностью, яростно вбиваясь между моих бедер. С глухим стоном, больше похожим на рык зверя, он покинул мое тело, излившись мне на живот. Все еще нависая надо мной, он смерил меня обжигающим взглядом, от которого по телу неизменно пробегали мурашки, после чего лег рядом.
