— Да, сейчас… — Ким тянется к зажиганию, но я бью его по руке. — Какого хера?
— Я поведу.
— Пьяным? Вот уж нет.
— Во-первых, я прекрасно себя чувствую, а во-вторых, я пил больше трех часов назад. Все уже выветрилось.
— Нет.
— Блядь, — начинаю нервничать. — Ты не видишь, как водишь?
— И как же?
— Словно вчера решил бросить пить после длительного запоя и сегодня у тебя ломка.
— Не смей!
Начинает заметно нервничать, сжимает пальцы в кулаки и смотрит на меня исподлобья.
— Просто, блядь, не смей говорить про ломку.
— Послушай…
— Нет, это ты послушай… — ненадолго замолкает, явно собираясь с мыслями. — Я хотел сдать тот притон. Позвонить в полицию и выдать адрес, а ты… не дал мне этого сделать. Какого хрена? Вы там часто бываете? С Само и Филом. Тоже употребляете, поэтому?
— Че ты несешь вообще? Никто из нас это не пробует.
— И что же за рыцарская защита?
— А ты мозги включи вместо эмоций и дойдет. Там — половина наших с универа, в том числе я и Само. И твоя накаченная дурью Ася. Как думаешь, кого бы они взяли? Нас, считая тупыми малолетками, прожигающими жизнь или тех мужиков, у одного из которых даже обручалка на пальце была. Камер там нет, а свидетельства учащихся одного заведения они во внимание не возьмут. Ася — первая бы попала под раздачу.
— Ее накачали.
Я мотаю головой. Трудно разговаривать с человеком, который живет где-то в своем мире. Я бы тоже так хотел, но с матерью не вышло. Я помню, как она избавлялась от героина у меня на глазах, чтобы ее не приняли. Помню, как она смывала его в унитаз на какой-то тусовке и плакала. Не потому что может сесть, нет, а потому что удовольствие оказалось в сточных трубах. Я мало что понимал тогда. Мне было десять, когда мама таскала меня по злачным местам. Прикрывалась мной перед отцом, пока не случилась передозировка. Она не просыпалась, и я запаниковал. Помнил, что нельзя звонить отцу, говорить, где мы, но рядом с ней, бледной и не желающей просыпаться, было очень страшно.
— Тебе бы никто не поверил, — мотаю головой. — Если хочешь их накрыть — сделаем. Отследим этих ребят и потом позвоним в полицию, но не тогда, когда рядом будут ребята из универа.
Ким шумно выдыхает, но вижу, что со мной согласен, доходит до него абсурдность вызова полиции. Первой подозреваемой была бы Ася. Ее, конечно, отец отмажет, как и меня, как и Само, а остальные? Там не все детки богатых родителей. Были вполне обычные ребята, которые дурь не то, что не пробовали, он ее даже в глаза не видели.
— Ладно, — выдает раздраженно. — Ладно, — повторяет уже спокойнее. — Но за рулем я поеду. Не хватало еще, чтобы мы разбились.
— Ну-ну.
Остаток пути проходит спокойнее, Ким заметно прекращает нервничать и ведет расслабленней без виражей на дороге.
— Может, останешься? От меня к Роме ближе ехать, чем от тебя. Ну и ночь уже — чего тащиться в темноте через полгорода?
— Я поеду, — отказывается оставаться. — Мама тоже волнуется за Асю. Нужно ее успокоить.
Мне остается только кивнуть и попрощаться с Кимом. Через несколько минут его автомобиль отъезжает, а я захожу на территорию дома и следую к нему самому. Мрачному и словно зловещему. В два часа ночи по пьяни и не такое покажется, так что я шагаю увереннее. В доме тишина. Прислуга давно отпущена, отец или спит, или вообще не приехал домой. Соня…
Я ловлю себя на мысли, что в последнее время слишком часто называю ее Соней. Не сталкером, не инфузорией и не чертовой сводной сестрой, а Соней…
Раздражаюсь этому открытию и поднимаюсь наверх, тормозя почти на самом верху. Мое внимание привлекает темная высокая фигура у двери Сони. Прищурившись, приглядываюсь и узнаю в фигуре отца, который, судя по руке, двигающейся в направлении ручки, собирается зайти в ее комнату. В два, мать его, часа ночи.
— Какого хера происходит? — выдаю так, чтобы он услышал, а Соня не проснулась.
Соня
Когда утром выхожу из комнаты, сразу же наталкиваюсь на хмурого Тана, подпирающего внутреннюю стену дома. Он стоит, сложив руки на груди и закрыв веки, но стоит мне выйти, тут же прожигает взглядом.
— Привет, — говорю как можно спокойнее.
Я вообще дала себе обещание вести себя так, словно ничего такого между нами не произошло.
— Ага, — отвечает вместо нормального человеческого приветствия.
Шагаю к лестнице и медленно спускаюсь по ступенькам вниз. Слышу позади себя шаги и слегка напрягаюсь. Уверена, что Тану от меня что-то нужно, иначе бы он точно не стал ждать меня. Внизу почти нос к носу сталкиваемся с Богданом Петровичем. Я вежливо здороваюсь и собираюсь пройти мимо, когда слышу:
— Соня, погоди! Я накину пиджак и отвезу тебя в университет.
От неожиданности предложения у меня едва не отвисает челюсть. Ни разу за все время у Богдана Петровича не возникало желания отвезти меня в университет самостоятельно. Мама бывало порывалась попросить, но он всегда безапелляционно заявлял, что опаздывает, и у него нет времени на дополнительный крюк перед работой.
— В этом нет необходимости, — за меня отвечает Тан. — Мы с Соней едем вместе.
