— Я никогда не слышала, чтобы такое случалось. Но он не стал бы нам лгать. Он же ангел.
Дверь разжала ладонь и посмотрела на фигурку Зверя.
— У моего отца тоже была такая, — печально проговорила она и засунула статуэтку поглубже в карман куртки.
— Что ж, — сказал Ричард, — мы не сможем раздобыть ключ, если будем сидеть тут, правда?
Они пошли по пустым коридорам.
— Ты что-нибудь знаешь про этот ключ? — спросил Ричард, когда они подошли к выходу из музея.
— Нет. Я слышала про черных монахов, но никогда их не видела.
Она приложила руку к тщательно запертой стеклянной двери, и та открылась.
— Монахи… — задумчиво проговорил Ричард. — Могу поспорить: если мы скажем, что ключ нужен ангелу, самому настоящему ангелу, они тут же отдадут его нам, да еще прибавят волшебный консервный нож и чудодейственный штопор со свистком. — Он засмеялся. От вина еще шумело в голове.
— У тебя, похоже, отличное настроение, — заметила Дверь.
Он воодушевленно закивал.
— Еще бы! Я вернусь домой. Все будет как раньше. Скучная, прекрасная жизнь!
Он глянул на ступеньки Британского музея и подумал, что они буквально созданы для того, чтобы на них танцевали Фред Астер и Джинджер Роджерс. И поскольку ни того, ни другой рядом не оказалось, принялся сам приплясывать — как ему казалось, на манер Фреда Астера, — напевая себе под нос нечто среднее между «Puttin’ on the Ritz» и «Top Hat, White Tie and Tails».
— Та-пам-пам-пум-пум-пам-пам-та-а, — пел он, перескакивая со ступеньки на ступеньку.
Дверь стояла наверху и с ужасом на него смотрела. А потом вдруг захихикала. Он поглядел на нее, снял воображаемый белый цилиндр, подбросил, ловко поймал и снова нацепил на голову.
— Вот чудак, — пробормотала Дверь и улыбнулась.
Не переставая приплясывать, Ричард схватил ее за руку и привлек к себе. Она секунду раздумывала, а потом тоже принялась танцевать. Получалось у нее гораздо лучше, чем у Ричарда. Добравшись до конца лестницы, они, не размыкая объятий, повалились на землю, тяжело дыша и глупо хихикая.
Ричарду показалось, что все вокруг закружилось.
Он чувствовал, как бьется сердце Двери. Чувствовал, как проходят секунды, и думал, что, наверное, надо что-то сделать. Может быть, поцеловать ее? Он попытался понять, хочет ли ее поцеловать, и не понял. Посмотрел в ее удивительные глаза… Дверь отвернулась и высвободилась. Потом подняла воротник кожаной куртки и запахнула ее, как будто куртка могла защитить ее от всего на свете.
— Идем, поищем мою телохранительницу, — сказала она.
Временами спотыкаясь, они пошли по проулку к станции «Британский музей».
— Чего ты хочешь? — спросил мистер Круп.
— Чего хочет каждый из нас? — философски заметил маркиз Карабас.
— Мертвечины, — ответил мистер Вандемар. — И зубов побольше.
— Я подумал, что мы могли бы заключить сделку, — проговорил маркиз.
Мистер Круп расхохотался. Его смех звучал так, будто школьную доску протащили по миллиону торчащих отрубленных пальцев, которые скребли ее ногтями.
— Ах, мсье маркиз. С уверенностью могу утверждать, и, полагаю, никто из присутствующих не станет с этим спорить, что вы, должно быть, утратили весь свой хваленый здравый смысл. Иначе говоря — уж простите такой просторечный оборот, — вы рехнулись.
— Только скажи — я откручу ему башку, он и пикнуть не успеет, — предложил мистер Вандемар, стоявший за спинкой стула, на котором сидел маркиз.
Маркиз подышал на свои ногти и принялся полировать их о край плаща.
— Я всегда полагал, — промолвил он, — что путь насилия — это путь тех, кто ни на что не годен, а пустые угрозы — жалкое орудие слабоумных.
— Зачем ты пришел? — прошипел мистер Круп, злобно глядя на него.
Маркиз Карабас потянулся, как рысь или огромная черная пантера, и встал, сунув руки в карманы своего широкого плаща.
— Как я понимаю, — небрежно начал он, — вы, мистер Круп, большой любитель статуэток периода династии Тан.
— С чего ты взял?
— Видите ли, люди многое мне рассказывают. Я вызываю доверие. — Маркиз улыбнулся невинной, простодушной улыбкой человека, который пытается всучить вам потрепанную Библию.
— Даже если это правда… — начал мистер Круп.
— Если это правда, — перебил его маркиз, — вас наверняка заинтересует вот такая штучка.
И он достал из кармана статуэтку. Еще недавно она стояла в стеклянном шкафу в одном из крупнейших лондонских банков и в каталогах значилась под названием «Дух осени (погребальная статуэтка)». Эта небольшая фигурка — всего восемь дюймов в высоту — была вылеплена из глины, раскрашена, обожжена и покрыта глазурью еще в те далекие времена, когда Европа переживала ранний период Средневековья, а в Америке мирно жили индейцы, и до первого плаванья Колумба оставалось еще шестьсот лет.
Мистер Круп невольно зашипел и потянулся за фигуркой, но маркиз резко отдернул руку и прижал ее к груди.
— Нет-нет, не все так просто, — проговорил он.
— Нет? А что нам помешает отобрать ее, а твои жалкие останки раскидать по всему Нижнему миру? Мы еще никогда не расчленяли маркиза.
— Расчленяли, — возразил мистер Вандемар. — В Йорке. В четырнадцатом веке. Тогда еще дождь шел.
— Это был не маркиз, а граф Эксетерский.
