Охотница слышала, как они спускаются. Она так и стояла, скрестив руки на груди, словно даже не шелохнулась с тех пор, как они ушли. Ричард напевал себе под нос, Дверь хихикала. Потом они остановились. Дверь сказала:
— Тихо! — и снова рассмеялась.
Они даже не заметили Охотницу.
Когда Дверь с Ричардом уже прошли мимо, она шагнула к свету и сказала:
— Вас не было восемь часов.
В ее голосе не было ни укора, ни любопытства. Она просто констатировала факт.
Дверь удивленно моргнула.
— Так
Охотница промолчала. Ричард улыбнулся пьяной улыбкой.
— Не хочешь узнать, как все прошло? Между прочим, мы встретились с Крупом и Вандемаром. Бах! А телохранителя-то нет! Ну ничего, я сам с ними разобрался.
Охотница вскинула бровь.
— Я всегда подозревала, что ты великий воин, — холодно заметила она.
Дверь захихикала.
— Он шутит. На самом деле они нас убили.
— Я немного разбираюсь в убийствах, — заметила Охотница, — и могу вас заверить, что вы оба живы. Хотя и изрядно пьяны.
— Глупости! — воскликнула Дверь и показала ей язык. — Я почти и не пила. Только вот столечко, — и она показала, сколько.
— Мы попали на прием, — добавил Ричард. — Встретили Джессику, видели настоящего ангела, взяли у него какую-то черную хрюшку и вернулись. Вот.
— Совсем чуть-чуть, — продолжала Дверь. — Чуточку старого-престарого вина. Просто ка-а-апельку! Совсем-совсем немного. Почти ничего. — Она громко икнула, хихикнула, снова икнула. И вдруг опустилась на пол. — Кажется, мы все-таки перебрали, — неожиданно трезво заявила она, закрыла глаза и тут же уснула.
Маркиз Карабас мчался по туннелям так, будто за ним гнались черти. Он пронесся по забранной в шестидюймовую трубу реке Тайберн — реке висельников[41]. Передохнул в темном углу кирпичной сточной трубы под Парк-лейн и побежал дальше на юг, к Букингемскому дворцу. С тех пор как он покинул больницу, прошло семнадцать минут.
В тридцати футах под Триумфальной аркой он на секунду остановился. Туннель раздваивался. Маркиз побежал налево.
Несколько минут спустя по тому же туннелю прошел мистер Вандемар. У развилки он тоже остановился, принюхался и тоже свернул налево.
Охотница подняла бесчувственное тело Ричарда Мэхью и швырнула его на солому. Он перевернулся на спину, пробормотал что-то вроде: «Нефя посрожнее?» — и снова отключился. Дверь Охотница опустила на солому более бережно. Затем встала возле нее — едва различимая во мраке подземелья — и приготовилась охранять ее сон.
Маркиз Карабас выдохся. Привалившись к стене, он поглядел на ступеньки, уходившие далеко вверх, достал из кармана золотые часы и проверил время. С тех пор как он покинул больницу, прошло тридцать пять минут.
— Ну что, час уже прошел? — спросил мистер Вандемар. Он сидел на ступеньках и кончиком ножа выковыривал грязь из-под ногтей.
— Нет. Только половина, — тяжело дыша, ответил маркиз.
— А мне показалось, прошел, — возразил мистер Вандемар.
Воздух дрогнул, и за спиной маркиза возник мистер Круп. На подбородке у него все еще оставались белые крошки. Маркиз посмотрел на мистера Крупа, потом перевел взгляд на мистера Вандемара и вдруг расхохотался.
Мистер Круп улыбнулся.
— Что вас так развеселило, мессир маркиз? Мы кажемся вам смешными? Мы? В наших великолепных костюмах, с нашей изысканной велеречивостью…
— Нет у меня никакой речивости, — пробормотал мистер Вандемар.
— …С нашими старомодными манерами и, может быть, глупыми привычками? Что ж, пожалуй, мы действительно смешны. — Тут мистер Круп погрозил маркизу пальцем. — Но не следует забывать, дорогой маркиз, что нечто смехотворное может быть и очень опасным.
Мистер Вандемар с силой метнул нож. И не промахнулся: рукоятка ударила маркиза в висок. Глаза у него закатились, и он осел на пол.
— Велеречивость, — объяснил мистер Круп мистеру Вандемару, — это изящная речь. Пышная, высокопарная. Красноречие, короче говоря.
Мистер Вандемар подхватил Карабаса за пояс и потащил вверх по лестнице, не обращая внимания на то, что голова маркиза билась о ступеньки.
— Ага, — сказал мистер Вандемар и кивнул. — А то я не понял.
Пока они спят, посмотрим, что им снится.
Охотница спит стоя.
Ей снится Нижний Бангкок — причудливый лабиринт каменных стен и джунглей, ушедших под землю много лет назад. А сверху аэропорт, отели, улицы верхнего города. Внизу стоит запах специй и сушеных манго, приятный аромат секса. Воздух влажный, Охотница вспотела. Фосфоресцирующая плесень на каменной кладке светится обманчивым бледно-зеленым светом. Он не рассеивает мрак, но помогает ориентироваться в лабиринте.
Охотница словно призрак движется по сочащимся влагой туннелям, пробирается вперед, раздвигая лианы. В правой руке она держит тяжелый, налитый свинцом посох, в левой — обтянутый кожей щит.
