— Ладно-ладно, — говаривал старина Бейли. — Скажете, если уже слышали. Один человек заходит в бар. Нет, не человек. Точно, в этом вся и штука. Пардон. Заходит в бар лошадь… Нет, обрывок каната. Три обрывка. Вот именно. Три обрывка заходят в бар…
Большой грач вопросительно каркнул. Старина Бейли потер подбородок и пожал плечами.
— Говорю как слышал. Не знаю, это же анекдот. В анекдоте они умеют ходить. Один обрывок просит бармена налить ему стаканчик — ну, и его приятелям тоже. А бармен и говорит, мол, мы тут обрывкам каната не наливаем. Вообще никогда не наливаем обрывкам каната. Так вот. Ну, тот идет к остальным, так, мол, и так, обрывкам тут не наливают. Это же шутка. Тогда идет другой обрывок. Бармен ему отвечает, мол, мы таких не обслуживаем. Тогда третий берет и привязывается к двум остальным. Ну, и заказывает выпивку.
Большой грач что-то уточнил:
— Верно, выпивку, три порции, — согласился старина Бейли, — …А бармен говорит: «Слушай, ты что, один из этих обрывков?», а тот ему: «Ну уж нет. Я просто узел». А бармен: «Понял-понял, ты два узла в час!» Такой вот анекдот. Очень, очень смешной.
Скворцы вежливо закаркали. Грачи покивали и склонили головы набок. Самый старый грач каркнул.
— Что? Еще один? Ну, знаете, что я вам, кладезь анекдотов? — проворчал старина Бейли. — Дайте-ка подумать…
Из палатки раздался низкий, пульсирующий звук, похожий на стук сердца. Старина Бейли вошел в палатку. Звук шел из древнего деревянного сундука, в котором он хранил все самое ценное. Старина Бейли открыл сундук. Звук стал громче. Он доносился из серебряной шкатулки. Старик протянул руку и поднял шкатулку. Из ее замочной скважины и из всех щелей вырывался красный свет, мигавший, словно в такт биению сердца.
— Он в беде, — пробормотал старина Бейли.
Грач вопросительно каркнул.
— Нет. Это не шутка. Маркиз в беде.
Ричард доедал уже добавку, когда Серпентина отодвинула стул и встала.
— Полагаю, я выполнила свой долг гостеприимной хозяйки, — объявила она. — До свидания, дитя мое. До свидания, молодой человек. Охотница… — Она умолкла и снова провела острым ногтем по щеке телохранительницы. — Буду рада видеть тебя снова.
Затем величественно кивнула и вышла в сопровождении своей служанки с осиной талией.
— Нам пора, — сказала Охотница, вставая из-за стола. Дверь и Ричард (последний — с большой неохотой) последовали за ней.
Они прошли по коридору — такому узкому, что пришлось идти гуськом, — поднялись по каменным ступеням, перешли железный мост, под которым с грохотом проносились поезда, и наконец оказались в лабиринте подземных гротов, где пахло сырыми кирпичными стенами, древностью и увяданием.
— Так ты на нее работала? — спросил Ричард Охотницу. — А она ничего.
Охотница промолчала, а Дверь задумчиво произнесла:
— У нас в Нижнем Лондоне Серпентиной пугают детей. «Веди себя хорошо, а не то Серпентина придет».
— А-а… — удивился Ричард и снова спросил у Охотницы: — И ты у нее работала, да?
— Я работала у всех семи сестер.
— Я думала, они уже лет тридцать как не разговаривают друг с другом, — заметила Дверь.
— Очень может быть. Но тогда они еще общались.
— Сколько же
— Столько же, сколько моему языку, и чуть меньше, чем моим зубам, — ответила Охотница.
— Ну что ж, — беззаботным тоном сказал Ричард. Он радовался, что избавился от похмелья, радовался, что где-то там, наверху, у кого-то хороший день. — По-моему, все прошло неплохо. Мы поели, и никто не пытался нас убить.
— Это пока, — заметила Охотница. — Как пойдем к черным монахам, госпожа?
— По реке, — немного подумав, ответила Дверь. — Нам сюда.
— Ну как он, пришел в себя? — спросил мистер Круп.
Мистер Вандемар ткнул пальцем в распростертое тело маркиза. Тот едва дышал.
— Нет, мистер Круп. Кажется, ему конец.
— Я же предупреждал: осторожнее. Вечно ты ломаешь свои игрушки, — заметил мистер Круп.
— Так чего ты хочешь? — спросил Ричард Охотницу. Они осторожно пробирались вдоль подземной реки по скользкой узкой тропинке между водой и каменной стеной. Ричард с опаской поглядывал на мутный поток, бурливший у самых ног. Чувствовалось, если туда упадешь — уже не выберешься. Такая это была река.
— В смысле? — не поняла Охотница.
— Ну… Я хочу вернуться в настоящий Лондон и снова жить так, как раньше. Дверь хочет узнать, кто убил ее родных. А ты чего хочешь?
Они двигались медленно, внимательно глядя себе под ноги. Охотница молча шла впереди. Течение стало плавным, река вывела их к подземному озеру. Свет фонариков плясал на черной воде, но отражения казались мутными в тумане, повисшем над озером.
— Что тебе нужно? — не отступал Ричард, хотя уже понял, что ответа не получит.
Однако Охотница заговорила — тихо и размеренно, — не сбавляя шаг:
