Николай Павлович прибыл в Гельсингфорс вместе с наследником цесаревичем Александром и многочисленной свитой в 4 часа утра. Газета «Helsingfors Tidningar» от 18 марта 1854 года передавала общие впечатления в самом благонамеренном духе: «Он пришел — и все сказали друг другу: Император все тот же. Пусть время лет, не щадящее и сильнейших, наложило свою печать на чело возлюбленного монарха, — высокий, могучий, как раньше, стоял он среди нас; все, что могли сделать годы и испытания, сводилось к тому, что его лик стал еще более властным и вселяющим преклонение; точно новое трогательное сияние разливалось вокруг его благородного чела»{894}. Встреча была пышной и, судя по всему, искренней. Вечером Гельсингфорс, включая университет и казармы, был иллюминирован. Студенты встретили императора в Актовом зале пением гимна «Боже, царя храни». В 10 часов утра на Сенатской площади состоялся смотр лейб-гвардии финского батальона, собравший 8–9 тысяч зрителей. Профессор Эстландер в своих воспоминаниях также отметил несколько изменившийся облик императора, его похудевшее, но оставшееся волевым лицо. «Государь, — писал он, — смотрел на волнующуюся массу народа, которая по площади подвигалась к нему… Весьма вероятно, что императору Николаю не часто приходилось наблюдать такое непритворное приветствие от народной массы; но в его лице не заметно было ни волнения, ни улыбки, ни малейшего удовольствия»{895}. Затем император, несмотря на свежий мартовский ветер, без шинели, вышел на балкон в мундире лейб-гвардии финского стрелкового батальона. В спокойной реакции Николая Павловича не было ничего особенного. Он и раньше во время поездок по России не спешил радоваться восторженным изъявлениям чувств.
После подавления нового польского восстания в 1863 году император Александр II взял новый курс. Авторы «Политической истории Финляндии» отмечают: «Если для николаевской системы была характерна централизация, при которой управление окраинами осуществлялось через наместников, наделенных широкими полномочиями, Александр II стремился унифицировать управление западными окраинами империи… Но на практике уступки, которые были сделаны в начальный период правления нового императора, подготовили почву для расширения финляндской автономии. Правда, одновременно были посеяны семена более позднего конфликта: с одной стороны, существовала унифицирующаяся Россия, с другой — отделяющаяся от нее Финляндия»{896}.
Другие методы применялись в отношении Закавказья и Кавказа, где геополитические интересы России сталкивались с болезненной реакцией Персии, Турции и стоящей за ними Английской колониальной империи. Принятие Александром I в 1801 году в российское подданство Восточной Грузии (находившейся ранее в сфере влияния Персии), присоединение Западной Грузии в 1804–1810 годах (в прошлом турецкой), а также Абхазии (1810) и Северного Азербайджана (в результате Русско-персидской войны 1804–1813 годов) принесли немало проблем. Эти приобретения, как выяснилось, еще предстояло отстаивать. Приходилось учитывать и амбиции местных владетельных династий.
A propos
