С конца 40-х годов в имамате начались подспудные брожения, обострилась внутренняя борьба в самом мюридском лагере. Постоянные переселения Шамилем целых аулов привели к деградации сельского хозяйства. Между тем источники военной добычи резко сузились. Как отмечают историки Кавказской войны М. М. Блиев и В. В. Дегоев, «военно-набеговая система, как форма хозяйственной специализации, в конце концов принесла узденской массе обнищание и голод»{959}. Положение горцев на территории, контролируемой военной администрацией, было несравненно лучше. Стали расти прорусские настроения, начались переходы на сторону российских властей части аульской верхушки, выдача некоторыми аулами мюридов. Ориентация на Россию становилась альтернативой репрессиям имама и его культу личности. «Популярность Шамиля во впечатлительных умах горцев, — писал Н. А. Добролюбов, — исчезла уже задолго до его плена… Шамиль давно уже не был для горцев представителем свободы и национальности… Уважение к себе он поддерживал более страхом, нежели любовью: палач был при нем неотступно, и казни были непрестанны»{960}.
В июле 1851 года Хаджи-Мурат совершил неудачный поход на Кайтаг и был разбит А. И. Барятинским. Шамиль в оскорбительной форме обвинил своего знаменитого наиба в трусости и отстранил его от должности. Хаджи-Мурат стал противником Шамиля, и за ним пошла подавляющая часть аварцев. В районе крепости Воздвиженской Хаджи-Мурат сдался сыну наместника Семену Воронцову. На рапорте М. С. Воронцова об этом событии Николай I написал: «Слава Богу — важное начало!» Это была большая потеря для Шамиля. Хаджи-Мурат с почестями был доставлен в Тифлис. Впрочем, по выражению М. С. Воронцова, Хаджи-Мурат был «обоюдоострой шпагой»{961}. В апреле 1852 года, потеряв надежду с помощью русских вызволить от Шамиля свою семью, Хаджи-Мурат бежал и был убит в схватке. Его заспиртованную отрубленную голову отослали в Тифлис. После препарирования череп был отправлен для изучения антропологического типа горцев к Н. И. Пирогову, и таким образом попал в Кунсткамеру.
В январе 1852 года командующий левым флангом Кавказской линии князь А. И. Барятинский с 12-тысячным отрядом перешел Аргун и вторгся в Большую Чечню. На подступах к Ведено его встретил сам Шамиль и отбил нападение, но его возможности и влияние уже ослабли. К весне 1853 года отряды Шамиля были вытеснены в горный Дагестан, где их застало начало Крымской войны.
Уже после кончины Николая I и завершения Крымской войны Александр II смог сосредоточить на Кавказе 200-тысячную армию, вооруженную нарезным оружием. Войска генерал-лейтенанта Н. И. Евдокимова, применяя тактику А. П. Ермолова, в течение 1858 — начала 1859 года заняли Чечню. После взятия Ведено князь А. И. Барятинский (с июля 1856 года командующий Отдельным Кавказским корпусом и наместник на Кавказе) принудил к сдаче Шамиля, окруженного в Гунибе 25 августа 1859 года. «Власть Шамиля сокрушена, — писал в 1860 году в собственноручной записке Александр II, — он сам в наших руках, и война, стоившая нам столько крови на восточном Кавказе, кончена, надеюсь, навсегда»{962}. Впрочем, война в Адыгее продолжалась до 1864 года.
A propos
Используя кочевников и бывших кочевников на военной службе, российские власти делали определенные шаги к постепенному сближению местного управления и традиционного права с общероссийским законодательством. В первой половине XIX в. в целом был взят курс на внедрение прямого, а не косвенного — через местную знать, управления. Для непосредственного контроля со стороны властей с начала века использовалась также система приставов (они часто назначались из среды местной аристократии). Ханская власть повсеместно заменялась «наместнической», «султанской» или «бийской» (родовых старшин), а к середине века отменили и ее. 22 июля 1822 г. был утвержден разработанный М. М. Сперанским «Устав (впоследствии «Положение») об управлении кочевых инородцев». В том же году было разработано «Уложение об управлении сибирскими инородцами» («Сибирское уложение»), которое делало ставку на феодальную и полуфеодальную аристократию (тойонов, тайшей, зайсангов, мурз и др.). Сибирские народы были разделены на три разряда: оседлых, кочевых и бродячих. К первым причислялись татары и часть алтайских племен. «Оседлые» племена были уравнены в правах и обязанностях с крестьянами, за исключением рекрутской повинности, которая на них не распространялась. «Кочевые» народы были представлены многими национальностями Западной и Восточной Сибири: бурятами, якутами, хакасами, «тунгусами» (эвенками), «вогулами» (манси), «остяками» (ханты). «Бродячими» называли охотничьи и оленеводческие племена Крайнего Севера (ненцы, ламуты, юкагиры и др.).
