Николай-I Завоеватель полностью

Войска отрабатывали новые тактические приемы. В обороне — рытье окопов с брустверами и бойницами. Для этого в состав снаряжения каждого пехотинца и драгуна была введена малая лопата. В атаке учились идти вперед короткими перебежками во взводных и ротных цепях, стреляя лежа с упора.

Для учебных стрельб на каждого солдата было выделено по три десятка зарядов. По итогам стрельб, лучшие стрелки в каждом батальоне были переведены в первую роту, вооруженную нарезными винтовками. В драгунских полках винтовками были перевооружены два эскадрона из шести.

Артиллеристы отстреляли по два десятка зарядов на орудие. Правда, стреляли ядрами. Гранат и снарядов с тротилом все еще не хватало. На все пушки поставили оптические прицелы с планками дальности.

Вновь сформированные ракетные роты отстреляли по два десятка учебных ракет. Командирам рот внушали, что ракеты должны расходоваться только ротными залпами и только по крупным целям, типа колонны на марше, батальонного каре или лагеря противника.

Батальоны, полки и дивизии осваивали новые средства разведки и наблюдения за противником — шары аэростаты, а также новые системы сигнализации и управления подразделениями: флажный семафор и цветные ракеты. Сигнальщики были централизовано подготовлены в Москве на базе инженерной академии и разосланы в войска, по 2 человека на полк.

По итогам учений было заменено треть командиров дивизий, четверть командиров полков и каждый шестой комбат. На место уволенных в отставку командиров выдвигались молодые, ретивые и толковые. Из начальников округов в отставку отправился лишь один — Муравьев. Вместо него был назначен генерал-майор Качалов, дивизия которого произвела на Михаила наилучшее впечатление в Киевском округе.

20 октября в Наваринской бухте Ионического моря у побережья греческого полуострова Пелопоннес произошло крупнейшее морское сражении между объединенной русской, английской и французской эскадрами с одной стороны и турецко-египетской эскадрой. Со стороны России с союзниками в сражении участвовали 10 линейных кораблей, 10 фрегатов, 6 корветов и бригов. Всего 26 боевых кораблей. Турецко-египетская эскадра состояла из 3 линкоров, 17 фрегатов, 30 корветов и 28 бригов. Всего 78 вымпелов.

В результате сражения турецко-египетская эскадра была полностью уничтожена. Союзная эскадра потерь в кораблях не понесла. Флагман русской эскадры линкор Азов под флагом командующего эскадрой контр-адмирала Михаила Лазарева потопил 6 турецких кораблей.

Впрочем, весть о победе достигла Петербурга только через месяц. Сражение происходило точно таким же образом, как в известной «подселенцам» истории Ствола, хотя российской эскадрой, вместо отправленного в Калифорнию Гейдена, командовал Лазарев.

В отместку за поражение султан Махмуд-2 в декабре закрыл для российских кораблей проход через проливы. До Петербурга весть об этом дошла в середине января. Повод для начала войны появился.

С 1 апреля, как только в южных губерниях сошел снег и подсохли проселочные дороги, резервистов снова призвали в войска, и с середины апреля, по меры высыхания главных дорог, дивизии начали выдвигаться в исходные районы.

В самом густонаселенном Киевском округе была сформирована армия в составе шести пехотных дивизий, четырех кавалерийских дивизий, четырех иррегулярных конных дивизии и тяжелой артиллерийской бригады. По одной кавалерийской и одной конной дивизии были переданы в состав армии из Одесского, Таврического и Харьковского округов. Все войска армии были разделены на три корпуса.

С середины апреля 1-й Киевский корпус в составе двух пехотных и двух конных дивизий выдвигался в район Кишинева. 2-й и 3-й Киевские корпуса совершали марш в Бессарабию в низовья Дуная к городку Болград.

Одесский корпус из четырех пехотных дивизий направился к портам Одесса, Очаков, Херсон и Николаев.

Таврический корпус четырех дивизионного состава выходил к Севастополю, Балаклаве, Керчи и Феодосии.

Харьковский корпус из пяти дивизий с конца апреля совершал марш к Азову, Мариуполю, Ростову и Таганрогу.

Самарский корпус из трех пехотных и одной кавалерийской дивизии отмобилизовывался и собирался в волжских портовых городах. Там же накапливался речной флот.

В каждый из корпусов входила одна бригада тяжелой артиллерии. Одесскому, Таврическому и Харьковскому корпусам придавалось по одной бригаде морской пехоты.

Всего на Балканском театре военных действий, не считая трех дивизий, прикрывавших границу с Австрией, с российской стороны должны были действовать 225 тысяч пехоты, 40 тысяч кавалерии и 22 тысячи казаков. Флот насчитывал 9 пароходов, 70 парусных кораблей от шлюпа до линкора и 120 мобилизованных торговых судов.

Войска генерала Паскевича после заключения мира с Персией с начала марта без спешки перебрасывались на турецкую границу к Эривани, Кутаиси и Гюмри. Часть сил осталась на границе Персии.

Исходные районы для наступления войскам назначались в двух дневных переходах от государственной границы, чтобы не насторожить турок раньше времени. К 20 мая все корпуса должны были выйти на исходные позиции.

Чтобы обезопасить себя от возможных пакостей со стороны Англии, Франции и Австрии, в Варшавском, Виленском и Петербургском округах тоже призывали резервистов.

Дивизии Варшавского корпуса после их приведения в боевую готовность выдвигались к австрийской границе. Войска Виленского корпуса двигались к балтийскому побережью. А войска Петербургского округа выходили на берега Финского залива. Все это объявлялось большими маневрами.

Балтийский и Черноморский флоты с начала мая тоже начали маневры. На Черном море был по-тихому мобилизован весь торговый флот и сосредоточен в портах.

За зиму в войска пяти округов в штатном количестве поступили новые ракеты, ручные гранаты, артиллерийские снаряды и гранаты, все круглые свинцовые пули в полках перелили в пули Минье. Первые роты пехотных батальонов, драгунские полки и морская пехота были полностью обеспечены нарезными винтовками. Паровые бриги и корветы получили полный боекомплект нарезных фугасных, осколочных и зажигательных снарядов. В войска поступила новая полевая форма защитного цвета.

Генеральным штабом был разработан план компании, согласованный с армейским и флотским департаментами министерства обороны. Главнокомандующим на Балканском театре военных действий был назначен ВК Михаил. В апреле он приехал в Одессу, куда были вызваны все командиры корпусов и начальники штабов. 28 — 30 апреля в штабе Одесского округа были проведены штабные учения, на которых план был отработан с командирами корпусов и командованием Черноморского флота. Впервые в истории учения были проведены в форме игр, где начальники штабов играли за противника.

В заключение учений Михаил напутствовал командование округов такими словами:

— Еще раз хочу довести до вашего сознания, господа генералы и адмиралы, слова нашего Императора.

Девизом, лейтмотивом и главной идеей предстоящей военной компании должны являться: скорость, быстрота, смелость действий и четкость снабжения!

Первое. Скорость совершения маршей. Наши полки и дивизии должны совершать марши значительно быстрее турок. Для этого у нас есть полевые кухни, которых нет у турок и более легкие пушки, чем у них.

Второе. Быстрота боевых действий. Никаких осад крепостей, никаких позиционных боев. Мы должны бить противника в поле во встречных боях. Для этого у нас есть дальнобойные ракеты, снаряды, пули и винтовки. Вы должны начисто переигрывать турецких генералов в быстроте получения донесений от частей и соединений, в быстроте принятия решений и в быстроте доведения их до войск. Для этого у нас есть новые средства наблюдения — аэростаты, и новые средства связи и сигнализации.

Третье. Смелость командования. Мы не должны бояться оставлять за спиной сильные турецкие крепостные гарнизоны. Пусть и дальше сидят за стенами. Главное — лишить их связи с командованием и друг с другом. А если гарнизон выйдет из-за стен в поле, так нам того и надо. С новым оружием наша дивизия разобьет вдребезги турецкий корпус. Мы должны переиграть турок в маневрировании войск.

Четвертое. Четкость снабжения. Не должно быть не малейших задержек по причине недостатка каких либо припасов. Главные действия развернутся вдоль морских побережий. Поэтому — не заботьтесь о линиях снабжения! Снабжать войска будет флот. Продумывайте свои потребности наперед! Ваша задача — вовремя довести до командования флота, что именно, в каком количестве и в какое место побережья вам нужно доставить. Наши новые паровые корабли не зависят от погоды. Им не страшен ни встречный ветер, ни штиль. Рейс от Босфора до Севастополя и обратно с погрузкой и разгрузкой у них займет четверо суток. Главное — наладить четкое взаимодействие корпусов с командованием флота.

Предстоящая компания — первая из предстоящих нам в ближайшем будущем. Те, кто проявят себя в этой компании, будут и дальше возглавлять наши победоносные войска в грядущих войнах. Вся Российская империя и лично Император смотрят на вас! С Богом, господа!

Объявление войны и вступление войск на турецкую территорию было назначено на 23 мая 1828 года. Русскому послу в Стамбуле Гончаревскому фельдъегерями в середине мая был доставлен совершенно секретный пакет с надписью: вскрыть 23 мая в 6 часов по местному времени. Этот пакет был упакован в другой, более толстый, в который положили обычную дипломатическую почту.

29. Завязка.

20 мая Войска Кавказского и Киевского округов получили приказ выдвигаться к границам империи.

23 мая русский посол в Константинополе Гончаревский в 6 часов утра вскрыл секретный пакет. Внутри обнаружилась нота Российского императора, адресованная султану Османской империи Махмуду. В ноте указывалось, что, в связи с нарушением Османской империей Аккерманских соглашений, выразившемся в запрещении российским судам и кораблям проходить через проливы Босфор и Дарданеллы, Российская империя объявляет войну Османской империи. К ноте прилагалась записка: вручить в 9 часов утра по времени Стамбула.

Гончаревский сразу же послал советника посольства во дворец султана с просьбой о немедленной аудиенции по особо важным обстоятельствам. В 9 часов 20 минут по времени Стамбула посол был принят султаном и вручил ему ноту об объявлении войны. Как водилось у турок, весь состав посольства был арестован и заключен в зиндан, впрочем, в довольно комфортабельные камеры. Аналогичным образом, турецкое посольство в Петербурге отправилось в казематы Петропавловской крепости.

В этот же день по всей России во всех храмах и церквях всех конфессий, на всех площадях перед городскими управами и губернаторскими резиденциями был зачитан манифест императора Николая, о начале войны с турками за освобождение братского православного болгарского народа от турецкого ига. А также за освобождение православного Константинополя — Царьграда из-под власти мусульман. Манифест вызвал огромное воодушевление во всех слоях общества, от родовитой аристократии до беднейших крестьян и заводских рабочих.

Объявлялась мобилизация в Варшавском, Петербургском, Виленском и Саратовском военных округах. А также во всех округах, где она уже была по факту проведена. Саратовский корпус в составе четырех пехотных и одной кавалерийской дивизии предназначался для наращивания сил на Кавказском фронте. Хотя, этот корпус еще не получил нового вооружения, за исключением пуль Минье и походных кухонь.

Послы европейских держав были вызваны в министерство иностранных дел, где им был вручен меморандум Императора. В меморандуме Черное море объявлялось акваторией боевых действий. В связи с этим, любые военные корабли в этих водах подвергаются риску быть утопленными до того, как их государственная принадлежность будет установлена. Особенно в темное время суток.

Все торговые суда будут досматриваться на предмет наличия грузов военного назначения. В случае обнаружения таковых, груз и сами суда будут конфискованы. При их отсутствии, суда, в целях их же собственной безопасности, будут задерживаться и отправляться в российские порты до окончания боевых действий.

В 10 часов 23 мая отряд паровых кораблей в составе корвета и четырех бригов под командованием капитана второго ранга Казарского вошел в устье Дуная, обстрелял и утопил находившиеся там фрегат, два брига и с десяток малых кораблей. Затем отряд поднялся вверх по реке до турецкой крепости Исакча и разгромил ее. Новые фугасные снаряды с тротиловой начинкой проявили себя наилучшим образом. Оставаясь вне досягаемости крепостной артиллерии турок, русские корабли за полчаса привели крепость в небоеспособное состояние. Переправившиеся через Дунай на лодках пехотные полки выбили турок из развалин крепости и захватили на правом берегу Дуная плацдарм шириной 20 верст и глубиной 12 верст.

Затем саперные полки спустили по протоке из озера Кагул в Дунай большое количество заранее изготовленных речных барж, из которых к 18 часам выше и ниже Исакчи соорудили два наплавных моста. На обоих берегах реки выше переправ установили по батальону осадных орудий. По мостам на правый берег начали переправляться конные и кавалерийские дивизии 2-го и 3-го корпусов Киевской армии.

Через два дня турецкая флотилия речных кораблей из 16 вымпелов, спустившаяся по Дунаю, попыталась атаковать переправы. Огнем артиллерии все корабли были потоплены.

Кавалеристы после переправы в максимальном темпе двинулись вглубь провинции Добруджа, практически не встречая сопротивления. За пять дней они вышли к сильной турецкой крепости Варна, запиравшей приморский проход мимо отрогов Балканского хребта. Крепости Тулча и Костюнджи, расположеные в Добрудже, также были блокированы. Следом за кавалерией, делая дневные переходы по 40 верст, продвигались пехотные дивизии.

Иррегулярные казачьи дивизии, разделившись на полки и сотни, приступили к захвату всех населенных пунктов Добруджи и очистке их от малых турецких гарнизонов. Выставленные казаками на мостах и перекрестках дорог посты пресекли всякое передвижение турок по дорогам, не делая исключения для купцов и мирного населения. Это мероприятие русского командования имело целью прекращение всякой коммуникации между осажденными турецкими гарнизонами.

Местное население, воодушевленное приходом русских, вилами и сделанными из кос пиками расправлялось турецкими чиновниками и их с местными пособниками. Казацкие сотники и полковники становились временными военными комендантами болгарских селений. Они же организовывали местное самоуправление: собирали сходы, на которых болгары выбирали старост, голов и начальников местной самообороны — милиции.

В это же время одна пехотная дивизия 1-го корпуса Киевской армии переправилась через Прут у городка Скуляны и двинулась вдоль восточных отрогов Карпат на юг, перекрывая все дороги, ведущие из Молдавии через Карпатский хребет в австрийскую Трансильванию. Каждую из проезжих дорог на перевальных высотах блокировал один пехотный полк с артиллерией. Вторая пехотная дивизия переправилась через Прут у местечка Леова и начала марш на запад вдоль южных отрогов Трансильванских Альп, перекрывая перевалы, ведущие в Трансильванию. Благо, снег с перевалов уже сошел. Одна из конных дивизий перекрыла все пешеходные тропы через горы. Еще одна конная дивизия осталась в резерве командира корпуса генерала Богданова, имея приказ усилить пехотные полки в случае попытки прорыва австрийских сил через перевалы.

Второй отряд паровых кораблей в составе одного корвета и четырех бригов под командованием кавторанга Нефедова обстрелял 26 мая приморский портовый городок Коварна. Высадившаяся с кораблей бригада морской пехоты захватила порт. Ему предстояло стать базой снабжения 2-го и 3-го киевских корпусов. Саперы начали строить в порту дополнительные причалы. Штаб Киевской армии и ее командующий Качалов расположились в Коварне. Организация своевременного снабжения корпусов имела первостепенное значение для успеха операции. Ежедневно в порту разгружались корабли, формировались полковые обозные колонны и под охраной гусарских эскадронов направлялись в свои полки.

К 1828 году былое могущество Османской империи осталось в далеком прошлом. Наводившие в 16 — 17 веках ужас на всю Европу Османы одряхлели и ослабели. Империю постоянно сотрясали восстания покоренных народов: болгар, греков, сербов, египтян, албанцев, сирийцев. Самовольные повелители вассальных государств отказывались платить дань. Гвардия султанов — янычары отказывались воевать, зато охотно учиняли государственные перевороты, меняя султанов. Денежная система империи пришла в расстройство.

Начиная со второй половины 18 века, Российская империя регулярно била османов в войнах 1768 — 1774 годов, 1787 — 1791 годов и 1806 — 1812 годов. Войны велись за контроль над черноморскими побережьем, а также за возвращение Константинополя в лоно православной церкви. Европейские державы: Англия, Франция и Австрия в этих войнах неизменно поддерживали Турцию, стремясь не допустить установления господства России над Черноморскими проливами. Благодаря их вмешательству Российской империи не удавалось в этих войнах добиться решительного результата.

После поражения в очередной войне, султан Махмуд-2 начал реорганизацию вооруженных сил. Он уничтожил янычарский корпус — бывшую элиту вооруженных сил османов, в последних войнах никак не проявившую себя, зато, охотно занимавшуюся дворцовыми переворотами. От территориальных ополчений он перешел к регулярным воинским формирования батальон — полк — дивизия — корпус. Была введена система призыва и начал создаваться кадровый резерв. Для обучения войск были приглашены французские и австрийские офицеры.

Численность регулярной пехоты у турок в 1828 году составляла 60 тысяч человек, сведенных в 24 полка. Восемь полков представляли регулярную кавалерию численностью 4 тысячи солдат.

Саперы и артиллерия составляли отдельные рода войск. Правда, большую часть крепостной артиллерии представляли устаревшие средневековые пушки.

Иррегулярная войска — тимариоты, собираемые по призыву султана турецкими феодалами, насчитывали до 60 тысяч конных и до 120 тысяч пеших воинов.

И кроме того, имелась возможность собрать до 100 тысяч совсем уж иррегулярных отрядов, называемых башибузуками, нанимаемых турками из «диких» народов: черкесов, албанцев и курдов. Однако, сбор тимариотов, а тем более башибузуков, требовал длительного времени, давать которого султану «подселенцы» не собирались.

Едва опомнившиеся после внезапного нападения и последующего быстрого продвижения русских войск турецкие паши стягивали все силы в мощные крепости Варна и Шумла, прикрывавшие правобережье Дуная со стороны Добруджи.

Турки исходили из оборонительной стратегии, создавая две мощных оборонительных линии. Первая линия опиралась на широкий и полноводный Дунай. Через каждые 30 — 40 верст на высоком правом берегу реки стояли сильные крепости: Силистрия, Туртукай, Рущук, Свиштов, Никополь, Оряхово, Видин.

Опираясь на эту оборонительную линию, турки надеялись провести мобилизацию иррегулярных сил и занять перевалы через Балканский хребет, по которому проходила вторая мощная оборонительная линия. Приморский проход мимо оконечности хребта охраняла сильнейшая крепость Варна. Через хребет имелось всего два перевала, проходимых для гужевого транспорта, и два пешеходных первала. Выбить занявшего на перевалах оборону противника было бы весьма трудной задачей для русских войск.

Во всех предшествующих войнах русские войска сначала преодолевали дунайский рубеж, для чего требовалось взять мощные турецкие крепости. А на это требовалось значительное время. И лишь затем, начинали штурмовать балканские перевалы, уже занятые турками, успевшими провести мобилизацию. В результате войны затягивались на годы. А европейские державы успевали поставить России «палки в колеса».

Первый отряд пароходов, выйдя из устья Дуная, направился к проливу Босфор, чтобы блокировать его и не допустить выхода из него оставшихся сил турецкого флота. После разгрома в Наваринском сражении у турок осталось десяток крупных кораблей рангом от брига до линкора и пара десятков всякое военной мелочи — шлюпов и шхун.

Второй отряд пароходов разделился на две группы и прошел вдоль берегов Черного моря на восток, уничтожая все турецкие военные корабли, замеченные в море и в портах. Торговые суда захватывались, формировались в конвои и конвоировались в русские порты. «Очистка» Черного моря от турецких кораблей заняла 8 дней.

27 мая утром из Босфора вышла турецкая эскадра в составе двух линкоров «Селимие» и «Реал-бей», двух фрегатов и трех бригов. Командующий эскадрой Юсуф-паша имел приказ султана войти в устье Дуная и уничтожить наведенные русскими переправы.

Командор первого отряда пароходов капитан третьего ранга Казарский приказал отходить на восток, не отрываясь, однако, далеко от противника. Идущие в бакштаг при ветре 4 балла турки давали 7 узлов. Когда корабли отошли от Босфора на четыре ходовых часа, Казарский решил, что теперь турки не успеют удрать обратно в Босфор. По команде русские пароходы увеличили ход и разошлись в разные стороны, окружая идущие строем кильватера турецкие корабли с четырех сторон. Менее чем через полчаса маневр был закончен. Корвет Гермес, на котором держал флаг сам Казарский оказался за кормой идущего концевым турецкого брига. Другой корвет остался впереди турецкого кильватера. Оба брига оказались на траверсах головного линейного корабля турок.

С Гермеса взлетели вверх три красные ракеты. Все четыре русских корабля открыли огонь. Дальность стрельбы 12-фунтовых пушек бригов и 18-фунтовых пушек корветов, стрелявших новыми цилиндрическими нарезными снарядами, вдвое превышала дальность стрельбы круглыми ядрами турецких пушек.

Русские артиллеристы безнаказанно громили турецкие корабли. Фугасные снаряды чередовали с зажигательными. Снаряды пробивали толстые деревянные борта и взрывались внутри корпусов кораблей. Вскоре поставленный в три огня флагманский линкор турок пылал от носа до кормы, потерял все паруса, остановился и начал погружаться в воду. Для этого хватило всего трех бортовых залпов русских кораблей. Новые снаряды показывали исключительно высокую эффективность.

Мателот флагмана уклонился от курса, обходя горящий корабль. За ним маневр повторили все турецкие корабли. Теперь под сосредоточенный с трех сторон огонь попал второй линкор.

Всплески от падения турецких ядер вставали на половине дистанции между кораблями. Очевидно, командиры кораблей приказали артиллеристам увеличить пороховые заряды. Потому что, на втором линкоре и произошли два мощных взрыва, не связанных с русскими залпами. Это взорвались от избыточного заряда пушки. Однако, ядра до русских кораблей все равно не долетали.

За это же время артиллеристы Гермеса утопили концевой бриг и вели теперь огонь по второму с конца колонны турецкому бригу. Казарский приказал увеличить ход и поставил Гермес на траверс турка. Тому хватило одного бортового залпа. У брига рухнули обе мачты, он горел и тонул. Второй линкор оказался покрепче и выдержал четыре бортовых залпа с трех русских кораблей. За это время Казарский утопил третий бриг.

Оставшиеся два турецких фрегата подняли белые флаги. Почти мгновенный разгром большей части их эскадры лишил турок воли к продолжению сражения. Командирам фрегатов Казарский приказал застопорить ход, спустить шлюпки и подобрать из воды пловцов. Затем, сдавшиеся фрегаты под дулами пушек повели в Севастополь.

Вечером 28 мая пароходы Казарского с пленными фрегатами триумфально вошли в Севастопольскую бухту. Юсуф-паша тоже попал в плен.

4 июня все пароходы собрались в Одессе, пополнили боезапас, загрузились углем для топок и водой для котлов. На пароходы приняли вторую бригаду морской пехоты. К этому времени на рейде Одессы собрались 60 парусных кораблей Черноморского флота и около сотни торговых судов, подошедших из Очакова, Херсона и Николаева. На них были погружены в полном составе все соединения Одесского корпуса: 4 пехотных дивизии и тяжелая артиллерийская бригада.

9 июня весь Черноморский флот вышел в крупнейшую десантную операцию, когда либо проводившуюся русским флотом. Первыми ушли пароходы. Корветы вели на буксире по 1000-тонной барже, загруженой каменным балластом, а бриги — по 500 тонной барже с балластом. За пароходами двинулись парусники. Флот взял курс на юго-запад.

28 мая 3-й киевский корпус, пройдя насквозь расположенную между Дунаем и берегом Черного моря провинцию Добруджа, вышел к Варне. От Варны корпус повернул на запад, продвигаясь по болгарской равнине, расположенной между отрогами Балканского хребта и Дунаем. Оставив у Варны одну кавалерийскую дивизию, командир корпуса генерал Шольц двинул свои дивизии к крепости Шумла. У этой крепости он оставил для наблюдения за гарнизоном вторую кавалерийскую дивизию корпуса, а две пехотные дивизии продолжили марш на Тырново. 3 июня дивизии осадили город, и через два дня, после массированного артобстрела, взяли его.

От Тырново дивизия полковника Шелихова двинулась вверх по ущелью к перевалу Хаинкиой. В прочем, артиллерийский полк дивизии вверх не пошел, поскольку через этот перевал вела лишь пешая тропа. 5 мая русские стрелки сбили с перевала слабый заслон из тимариотов силой до полка и оседлала перевал. На нем Шелихов оставил там два пехотных полка и инженерный полк.

Вторая дивизия корпуса под командованием полковника Белокопытова с дополнительными пехотным и артиллерийскими полками пошла по ущелью к перевалу Шипка, через который вела хорошая гужевая дорога. Турки не успели вывести на перевал регулярные части. Там оборонялись лишь пять тысяч тимариотов. После двухдневного штурма перевал был взят. Белокопытов расположил оба дивизионных артполка на высотах, господствующих над перевалом, прикрыл их пехотными полками и приготовился оборонять перевал. Инженерный полк и пехота строили укрепления. Генерал Шольц со штабом корпуса и двумя резервными полками из дивизий Шелихова и Белокопытова остался в Тырново.

Второй Киевский корпус, миновав Варну, двинулся на запад вдоль правого берега Дуная. Одну кавалерийскую дивизию командир корпуса генерал Оболенский оставил у крепости Силистрия. Вторую кавдивизию — у крепости Рущук. Пехотные дивизии, не ввязываясь в штурм крепостей, продолжили марш к перевалам.

Иррегулярные казачьи дивизии уничтожали все малые турецкие гарнизоны в болгарских селах и городках. При полной поддержке местного населения. Болгарские крестьяне выдавали русским расположение пытавшихся укрыться в лесистых отрогах гор турецких отрядов, а на малые группы турок нападали сами. Установленные казаками сторожевые посты на перекрестках дорог и мостах через реки пресекли всякую возможность сообщения между осажденными турецкими крепостями.

10-го июня корпус подходил к городу Плевна, от которого расходились дороги на юг к пешеходному перевалу Троян и на юго-запад к гужевому перевалу Араб-Конак.

К этому времени турки поняли, что русские имеют целью захват перевалов через Балканский хребет, и не собираются терять время на осаду крепостей. Командир гарнизона крепости Никополь Хусейн-паша проявил редкостную для турецких военачальников инициативу, и не дожидаясь приказов из Константинополя, сумел до подхода русских снестись с командиром гарнизона крепости Свиштов Решит-пашой. В крепостях к этому времени собралось до 40 тысяч тимариотов. Оставив в крепостях только тяжелую артиллерию с городскими ополчениями, оба паши выступили к Плевне.

На перевал Араб-Конак из Филипполя к этому времени вышли три полка регулярной пехоты общей численностью 8 тысяч человек и 11 тысяч тимариотов при полусотне орудий под общим командованием Осман-паши. Осман-паша имел приказ султана не допустить захвата перевала. Рассудив, что имеющихся у него сил не хватит, чтобы удержать перевал, он решил объединить свои силы с силами Хусейн-паши и Решит-паши. Для обороны перевала он оставил лишь один полк с двумя десятками пушек. Остальные силы повел к Плевне.

Город Плевна укреплений не имел, поэтому паши решили встретить наступающих русских на поле в 12 верстах восточнее города. В этом месте дорога от города Бяла, по которой шли русские, проходила через возделанные поля между двух больших лесных массивов. Ширина поля между лесами составляла около трех верст, что позволяло развернуть все имеющиеся немаленькие силы.

Поскольку лишь Осман-паша имел на руках письменный приказ султана, он и взял на себя командование общими силами. Всего у трех пашей было 51 тысяча тимариотов, из них 18 тысяч конных, два полка регулярной пехоты и 42 полевых пушки.

30. Плевна и Ахтополь.

Когда голова дивизионной колонны полковника Быстрицкого, согласно карте генштаба, подошла к Плевне на 26 верст, конная дивизионная разведка доложила полковнику что впереди в 14 верстах на поле за деревней Гривица расположились большими силами турки. По примерной оценке командира разведывательной роты поручика Ржевского, турок там было не менее 50 тысяч при полусотне пушек. А может, и больше. Услышав доклад Ржевского, Быстрицкий дал приказ остановить марш, развернуться в боевой порядок и приготовиться к обороне.

Сходу атаковать такие большие силы турок Быстрицкий не рискнул. Ржевского снова послал на разведку, с тем, чтобы взять «языка» и уточнить численность и дислокацию турок. Одновременно направил гонцов с докладом командиру корпуса генералу Оболенскому. К концу дня к позициям дивизии Быстицкого подтянулся штаб корпуса и дивизия полковника Потапкина в полном составе.

Ночью генерал Оболенский собрал совещание штаба. Быстрицкий доложил обстановку, уточненную разведкой. Дорогу к Плевне преграждали около 60 тысяч турок, из них 20 тысяч конных при 40 орудиях. Доложил, что турки строят редуты и, судя по всему, готовятся к обороне.

У русских было 24 тысячи человек, из них в боевом составе 20 тысяч, остальные — обозники и хозяйственная обслуга. По численности они уступали туркам втрое. Зато, по артиллерии большое превосходство было у русских. Два артиллерийских полка имели 30 6-фунтовых пушек, 30 8-фунтовых «единорогов»* и 60 пусковых ракетных станков.

Посовещавшись, решили с утра выдвинуться вперед и занять оборонительную позицию ввиду неприятеля, в трех с половиной верстах от него. Так, чтобы ракеты могли уже достать до турецких позиций.

На рассвете русские свернули лагерь и за три часа вышли к намеченным для развертывания позициям. Поскольку дорога проходила примерно по середине поля, между двух лесных массивов, она и стала разграничительной линией между дивизиями. Полки развернулись в одну линию, симметрично относительно дороги. У самой дороги — пехотный полк, за ним артиллерийский полк, за ним. Ближе к лесу — еще два пехотных полка.

В каждом пехотном батальоне первые роты, вооруженные винтовками, стояли в первых двух шеренгах. Первая шеренга изготовилась для стрельбы с колена, а вторая — для стрельбы стоя. Вторая и третья роты образовали следующие четыре шеренги. Артиллерию и ракетные станки выставили в одну шеренгу.

На правом фланге за фронтом русских дивизий находилось село Горицы, как и следовало из его названия, расположившееся на обширном пологом холме. На околице селения расположились штаб корпуса и штаб Потапкина. За левом флангом войск расположился штаб Быстрицкого.

Инженерные полки составили резерв. Их расположили по центру у дороги, ниже Гориц. Обозы остались за саперами.

Как только войска начали строиться во фронт, связисты тут же приступили к запуску шаров — аэростатов. Вскоре, заполненные горячим воздухом, продуваемым через горелки ручными вентиляторами, шары подняли в корзинах наблюдателей и сигнальщиков на всю длину стометровых вканатов. Всего в воздух подняли три шара, по одному от штабов дивизий и один от штаба корпуса. Поскольку поле предстоящего сражения было компактным, больше шаров не требовалось.

Завидев подходящих русских, турки тоже начали строиться. По центру выстроилась большая масса пехоты, не менее дивизии. Судя по разномастному обмундированию — тамариоты. Стояли они, как разглядели наблюдатели с шаров, в десять — двенадцать шеренг.

Справа и слева от них турки выстроили земляные бастионы, из амбразур которых выглядывали пушки. С обоих флангов артиллерию прикрывали примерно по полку регулярной пехоты в единообразном обмундировании.

Далее на флангах выстраивались еще тимариоты, с каждого фланга — по дивизии. Между этими фланговыми дивизиями и лесными массивами оставались проходы шириной в полторы сотни шагов, за которыми накопились густые массы конницы. На каждом фланге — не менее дивизии. Строились турки долго. Тимариоты выучкой не отличались. Русские выстроились в боевой порядок быстрее, хотя строились с марша, а турки выходили из лагеря.

Генерал Оболенский не спешил. За построением турок он наблюдал лично в новомодный бинокль. Он решил дать туркам время построиться поплотнее. Когда турки перестали роиться и турецкие дивизии наконец выстроились, о чем доложили флажным семафором с шаров, Оболенский дал сигнал тремя желтыми ракетами. Это означало — всем ракетчикам — огонь. Цели распределили заранее.

Максимальная дальность полете 12-фунтовых ракет составляла 4,1 километра. На таком расстоянии они рассеивались в круге радиусом 70 метров. Первые пристрелочные ракеты, впущенные по одной с каждой батареи дали перелет. Вторым выстрелом ракетчики дали накрытие. Затем перешли на стрельбу батарейными залпами. Каждая батарея по готовности давала залп пятью ракетами. По три залпа в минуту. По каждой дивизии турок стреляли четыре батареи — 20 пусковых станков. Ракеты с шипением, ревом и устрашающим свистом срывались с направляющих и по крутой дуге, оставляя на восходящем участке траектории дымные следы, взмывали вверх. А затем сверху обрушивались на турок.

На прошлогодних учениях русские пехотинцы наблюдали за стрельбой ракетчиков. Но, даже им стало страшновато. На учениях стреляли ракетами с отдельных пусковых установок. А тут с максимальной скорострельностью по врагу били полнокровные ракетные батальоны.

Боевые головки ракет несли по 600 граммов тротила и давали, разрываясь по нанесенным на их железные оболочки надрезам, по 140 осколков, весом по 30 граммов каждый. Боеголовки имели взрыватели ударного действия. Проведенные опыты показывали, что эти осколки сохраняли убойную силу на удалении до 200 метров, поэтому отклонения ракет от цели даже на 70 метров были не критичны. Каждую минуту на турецких позициях ярко вспыхивали разрывы и взлетали вверх фонтаны грунта. По 120 фонтанов в минуту. Даже разрываясь на некотором удалении от турецкого строя, каждая ракеты выбивала по десятку солдат. А взорвавшись в середине пехотного строя, ракета выбивала сразу несколько десятков.

Впрочем, до стоявших в некотором отдалении конных тамариотов ракеты не доставали. Русские по ним и не стреляли.

Не прошло и пяти минут с начала русского обстрела, как Осман-паша понял, что на его воинов неудержимо накатывается паника. Он скомандовал сигнальщикам атаку. Взвыли трубы. Конница, набирая ход, двинулась вперед через оставленные для нее проходы в пехотном строю. Забили барабаны. Пехота тоже пошла вперед быстрым шагом.

Генерал Оболенский отреагировал сразу. Верх взлетели красная, за ней две желтых сигнальных ракеты. Ракетчики артполка Потапкина перенесли огонь на конницу, выдвигающуюся с левого фланга.

Следом вверх взлетели синяя и две желтых ракеты. Ракетчики дивизии Быстрицкого начали обстреливать конницу, выдвигающуюся справа.

Как только турецкая конница сблизилась на три с половиной тысячи шагов, по ней ударили новыми цилиндрическими снарядами пушки. Хорошо обученные артиллеристы давали один выстрел в минуту. С трех тысяч шагов открыли огонь единороги. С двух тысяч шагов и те и другие перешли на стрельбу круглыми бомбами с фитильными взрывателями.

Турецкая конница несла огромные потери, но продолжала лавиной нестись вперед. Казалось, остановить ее не удастся. На дистанции в тысячу шагов открыли огонь залпами первые роты батальонов. После каждого залпа над первыми шеренгами конников как будто смерть взмахивала своей косой. Кони и люди падали под копыта следующих шеренг.

По команде ротных командиров первые роты отошли за спины товарищей. С двухсот шагов открыли огонь вторые и третьи роты стрелков. По такой густой массе всадников промахнуться было трудно.

А затем, пушки и единороги ударили залпом картечью со ста шагов. Первые роты приготовились метать гранаты. Однако, этого не потребовалось. До того, в азарте боя турецкие кавалеристы стойко выдерживали разрывы гранат и огонь пехоты. Но, залпа картечью в упор из 60 стволов они не выдержали. Кони сами становились на дыбы и сбрасывали седоков. Оставшиеся в живых останавливали коней, разворачивали их и пускались наутек. Из примерно двадцати тысяч пошедших в атаку кавалеристов уцелела от силы четверть. Остальные усеяли своими трупами и трупами лошадей все поле напротив обоих флангов русского войска.

Как ни странно, не обращая внимания на бегство конницы, турецкая пехота продолжала стойко идти вперед. Впрочем, избиение кавалерии видели только идущие в первых шеренгах и на флангах строя. А те, кто шли за ними в плотных шеренгах видеть этого не могли. Только слышали грохот разрывов, который заглушал крики раненых людей и ржание лошадей.

Когда турецкая конница начала ретираду, пехота приблизилась на две с половиной тысячи шагов. По команде командира корпуса ракетчики и артиллеристы перенесли огонь на нее. На этот раз русской пехоте стрелять даже не пришлось. Турки сумели пройти еще около тысячи шагов, а затем их охватила паника и они побежали. Так быстро, как могли. Бросая оружие и раненых товарищей. Обвинять турецких пехотинцев было вряд ли возможно. Мощь новых осколочных снарядов и их поражающая сила была просто фантастической.

Генерал Оболенский, обращаясь к окружающим его офицерам штаба, сказал:

— Честно сказать, господа, я даже удивлен стойкостью турок. Идти вперед под таким ужасающим огнем, это дорогого стоит. Даже не знаю, выдержали бы такое наши солдаты и мы сами…

— Думаю, все просто, — возразил начальник штаба корпуса полковник Устинов, — к грохоту пушечной пальбы и звуку разрывов гранат их приучают. А в плотном строю солдат не видит тех, кто уже получил осколок снаряда и умер. А потому, идет вперед. А тот, кто осколок принял на себя, уже никому ничего не скажет.

— Но ведь, вопли раненых они должны слышать? — попробовал возразить адъютант комкора капитан Меркуловский.

— При таком интенсивном артобстреле за грохотом разрывов они ничего не услышат, — ответил Устинов.

— Сигнал: пехотным полкам вперед, марш! — отдал приказ Оболенский. — Конной разведке — попытаться захватить знамена и командиров, пока у турок паника и неразбериха. Бегущая конница вполне могла затопать их штабы.

Разгром турок был полным. Взяли в трофеи 4 десятка орудий, 18 знамен, 8 тысяч пленных. Большинство пленных сдалось разведывательным ротам полков. Завидев приближающихся кавалеристов, турки поднимали руки и сдавались. Отстреливаться никто даже не пытался. Деморализация была полной. Однако, большая часть пеших турок разбежались по лесам. В относительном порядке сумели отступить тысяч пять конных. Он отступили в Плевну, а оттуда ушли по дорогам к перевалам, а также к Никополю и Свиштову. Захватить пашей не удалось. Слишком мало было русской конницы.

На следующий день русские без боя заняли пешеходный перевал Троян, а еще через день после короткого боя взяли гужевой перевал Араб- Конак. На Трояне встали в оборону два пехотных полка дивизии Потапкина, на Араб-Конаке вся дивизия Быстрицкого. Пехотный полки артполк дивизии Потапкина составили резерв командира корпуса.

Русские войска к 13 июня заняли все четыре перевала через Балканский хребет. Султан Махмуд, получив сообщения об этом, сделал совершенно логичный вывод о том, что русские, подтянув силы, собираются через перевалы вторгнуться на территорию Румелии, чтобы идти на Константинополь. Все турецкие паши, собирающие войска в Сербии, Албании, Румелии и Македонии, получили приказ султана выдвигаться к перевалам и сбросить с них русских.

В Египет, в Анатолию, в Сирию полетели гонцы с приказом местным повелителям собирать войска и выдвигаться к Константинополю.

Небольшой болгарский приморский городок Ахтополь был выбран генеральным штабом для проведения стратегической десантной операции. Дальше по берегу за Ахтополем начинальсь уже земли собственно Османской империи. После выхода киевских корпусов на балканские перевалы, все собранные по мобилизации турецкие войска направлялись к этим перевалам, в основном к Шипке и Араб-Конаку.

Гарнизоны дунайских крепостей и Варны сидели в своих крепостях без связи с командованием и пока что активности не проявляли. За исключением гарнизонов Никополя и Свиштова, которые уже были разбиты в сражении под Плевной.

Утром 11-го июня дивизия паровых кораблей с баржами на буксире подошла к Ахтополю. Экипажи больших барж отдали буксирные концы и встали на якоря ввиду берега. А паровые корветы, освободившись от барж, подошли к порту и обстреляли береговые батареи, прикрывавшие порт. Город Ахтополь насчитывал около трех тысяч жителей, в основном рыбаков и торговцев, ведущих прибрежную торговлю на небольших судах. На батареях стояли два десятка пушек под прикрытием пехотного батальона. Через четверть часа батареи были разбиты, а гарнизон в панике бежал из города.

Накануне ночью один из бригов подошел к берегу и высадил со шлюпок пешую разведывательную роту морпехов. Они скрытно обошли город и блокировали заставами все три выходящие из города дороги.

Порт Ахтополя имел 8 причалов, но, лишь к одному из них могли швартоваться бриги. А ко всем остальным — только шхуны и баркасы. А более крупных судов в Ахтополе и не было. Две роты морских пехотинцев на спущенных с корветов шлюпках высадились на причалы и взяли под охрану разбитые батареи.

С двух вставших к причалу бригов выгрузилась конная разведывательная рота морпехов. Разведчики повзводно выдвинулись по всем трем подходящим к городу дорогам. Они захватили в плен всех бежавших из города турецких солдат, остановленных на заставах и завернули назад в город всех встреченных местных жителей. В 10 верстах от города разведчики поставили сторожевые посты, имея приказ никого из города не выпускать, а в город пропускать всех. Захват Ахтополя и высадку десанта следовало держать, по возможности, в тайне от турецких властей.

Паровые бриги подвели буксируемые баржи к причалам, приткнули их носами к оконечностям причалов и затопили. Палубы специально построенных высокобортными барж, севших на грунт, возвышались над водой на два — три метра. Теперь к ним могли швартоваться фрегаты.

Корветы снова взяли на буксир свои большие баржи и приткнули их к уже затопленным малым баржам, а затем затопили. Прибывшие на баржах саперы из привезенных бревен и досок сразу же стали строить мостовые переходы между баржами и с барж на причалы.

Таким образом, получилось три длинных и глубоководных причала, к которым могли швартоваться даже линкоры. Пароходы тут же пришвартовались к новым причалам и высадили полнокровную бригаду морской пехоты. До конца дня саперы закончили оборудование причалов, расширив и укрепив их. Вечером к Ахтополю подошли первые корабли с десантом. Они сразу же пришвартовались к причалам и начали высаживать войска и выгружать войсковое имущество.

После разгрузки, уже ночью, три старых фрегата пристыковали к трем затопленным малым баржам и затопили их, удлинив причалы. Таким образом, к утру 12 июня в порту уже появились 6 причалов, к каждому из которых могли пришвартоваться два линкора, два фрегата и два брига. Появившиеся утром парусные корабли с десантом сразу встали на разгрузку. До конца дня 12 июня на берег выгрузились две пехотных дивизии. Прибывшие войска сразу стали готовить оборонительную линию вокруг города.

Отряд паровых кораблей Казарского в составе двух корветов и двух бригов снова вышел на блокаду Босфора. По сведениям командования, у турок еще оставались в Босфоре и в Мраморном море 4 линкора, 1 фрегат и 2 брига. Остальные паровые корабли и парусники после разгрузки направились в порты Крыма.

На следующий день в порту выгрузились еще две дивизии и артиллерийская бригада. Таким образом, Ахтополь прибыл весь Одесский корпус под командованием генерала Воронцова.

Утром 12-го июня корпус в походных колоннах по приморской дороге форсированным маршем двинулся на Константинополь. Перед началом марша во всех ротах был зачитан Манифест Императора Российского Николая, а также, приказ министра обороны ВК Михаила Павловича. В Манифесте говорилось:

'Солдаты, матросы и офицеры доблестной Российской армии! В этот час вы вступаете на земли исконного врага русского народа — Османской империи. Веками османы и вассальные им крымские татары грабили русские земли, жгли города, разоряли деревни, уводили в полон сотни тысяч русских людей. За последние сто лет русские воины выгнали турок с нашей земли. Но, османы продолжали притеснять родственные нам христианские народы: болгар, сербов, черногорцев, молдаван и многих других.

Настало время навсегда сломать хребет Османскому зверю. Отомстить ему за все вековые обиды. Отбить у осман проливы, освободить от их гнета дружественные нам народы. Утвердить на всех землях по обе стороны от проливов, когда то принадлежавших христианской Византии, Российское знамя. И вспомнить, что именно Византия дала Руси православие.

А все, кто попытается вам в этом помешать, должны быть беспощадно уничтожены. Повелеваю: разгромить османские войска, освободить от мусульман древний христианский Царьград — город Константинополь. Сбросить с храма Святой Софии полумесяц и воздвигнуть на нем Крест Господа нашего Христа.

Вперед, Христовы воины! Без страха и упрека! С нами Господь и Пресвятая Богородица!'

Приказ министра обороны гласил:

'На османской территории все сопротивляющиеся нашим войскам с оружием в руках должны быть уничтожены. Если из какого-либо города, селения или крепости ведется обстрел по нашим войскам, таковые места штурмом не брать, а окружать и расстреливать артиллерией до тех пор, пока противник не выкинет белый флаг. Сдавшихся воинов собирать в охраняемые лагеря.

Командирам частей приводить к присяге Российской империи местное административное руководство. Отказывающихся присягать чиновников заключать под стражу.

Напрасных обид местному населению не чинить. За конфискованное у местных жителей ввиду воинской необходимости продовольствие, фураж или иное имущество командирам частей и подразделений выдавать жителям расписки и разъяснять, что после окончания войны имущество будет возвращено, либо будет выдана его стоимость.

Однако, свою волю местному населению доводить с непреклонностью. Все огнестрельное и холодное оружие у местного населения неукоснительно забирать с выдачей расписок.'

После зачтения Манифеста и приказа священники отслужили молебен о даровании православному воинству победы над неверными. Воодушевленные Манифестом и молебном русские воины с горящими сердцами бодро выступили в поход.

От Ахтополя до Царь-града было 200 верст по прямой, но по дорогам войскам предстояло пройти 310 верст. В Ахтополе осталась бригада морской пехоты, усиленная легким пушечным батальоном из состава артиллерийской бригады.

Все турецкие иррегулярные и регулярные войска в это время, выполняя приказ султана Махмуда, в это время стягивались к Балканским перевалам и Варне. Большая их часть уже оказалась далеко за спиной войск Одесского корпуса. От Ахтополя до Варны и балканских перевалов по дорогам было более 240 верст.

Выдвинувшись на два десятка верст вперед и вправо по всем дорогам по маршруту движения корпуса, 12 полковых конных разведывательных рот должны были полностью пресечь движение местных жителей по этим дорогам. Предпринятые для сохранения десантной операции в тайне от турецких властей меры оказались действенными. Первые сообщения о движении русских войск к Константинополя во дворце султана получили лишь 17 июня, но не поверили им. За это время корпус прошел уже 180 верст. Для проверки сведений о высадившихся русских войсках из Константинополя были направлены гонцы. На подходах к крупному городу Сарай, расположенному в 130 верстах от Константинополя, они встретили спешащих им навстречу гонцов от паши Сарая, сообщивших им, что к Сараю подступают огромные силы русских. Гонцы вернулись с эти сообщением в Константинополь лишь вечером 19 июня.

Султан распорядился двинуть навстречу русским всю султанскую гвардию и половину регулярных полков из состава городского гарнизона. Юсуфу-али-паше, назначенному командующим, Султан повелел присоединить к своему войску все формирования тимариотов, обнаруженные по дороге и городские ополчения из всех городов, через которые будет проходить войско. При войске следовала почти вся полевая артиллерия, оказавшаяся в Константинополе — 60 полевых пушек с расчетами из 1200 гвардейских артиллеристов — сераткулы.

Утром 20 июня корпус Юсуфу-али-паши в составе 8 тысяч пехоты и 4 тысячи конницы из отборных войск спешно выступил навстречу наступающим русским войскам.

Проходя через города Чаталджа и Силиври, паша присоединил к войску городские ополчения и отряды тимариотов, оказавшиеся поблизости.

Паша Сарая оставил не имеющий укреплений город и повел имеющиеся у него отряд городского ополчения к Константинополю. Турки бежали налегке и со свежими силами. Совершавшие утомительный многодневный марш русские их не догнали. Пробегая через город Черкезей, паша присоединил к себе и его ополченцев.

Встретив отступающие войска паши Сарая, Юсуф-али-паша отправил сарайского пашу к султану с донесением, отчетливо представляя предстоящую тому смерть. Провинившимся местным начальникам в империи отрубали голову мечом во дворе султанского дворца — Топкапы. Простых подданных вешали.

Всего к корпусу Юсуф-али-паша добавилось 5 тысяч воинов.

Корпус Воронцова тем временем без боя прошел через города Сарай и Черкезей.

Миновав селение Силиври, расположенное в 90 верстах от Константинополя, Юсуф-али-паша получил донесение своих конных разведчиков, что русские прошли через город Черкезей и находятся впереди в 20 верстах. Паша решил встать в оборону на перекрестке дорог, который русские не могли обойти, в шести верстах к северо-западу от Силиври и дать бой.

31. Кавказский фронт.

Кавказским корпусом российских войск командовал отличившийся в войне с Персией генерал Паскевич. Его корпус включал в себя 4 пехотных дивизии, одну кавалерийскую, 4 иррегулярных конных дивизии и одну артиллерийскую бригаду. В отличие от войск, действующих на Балканском фронте, артиллерия корпуса не имела новых мощных снарядов, но ракетами и винтовками была укомплектована по штату.

В пехотных и кавалерийских дивизиях лишь треть рядового личного состава составляли русские, а остальную часть — грузины и армяне, что, конечно, несколько снижало их боеспособность. Две иррегулярных дивизии были полностью укомплектованы, включая и офицерский состав, грузинами, а две другие — армянами.

План Генштаба предусматривал максимально быстрое продвижение корпуса вдоль берега моря, без потери времени на штурм мощных турецких крепостей: Карса, Баязета, Эрзерума и Ардагана. Целью этого наступления было вынудить османское командование направлять резервы из центральной Анатолии на Кавказский фронт, и, тем самым, оттянуть их с Балканского фронта.

Артиллерийская поддержка и снабжение корпуса всем необходимым была возложена на отдельную эскадру из двух линкоров, шести фрегатов и двадцати транспортов под командованием адмирала Белинскгаузена. Благодаря этой поддержке Паскевич мог не заботиться о сохранении сухопутной линии снабжения корпуса.

С началом войны иррегулярные дивизии выдвинулись в горные теснины Малого Кавказа, имея целью защиту Грузии и Армении от возможного нападения турецких войск. Грузинские дивизии выдвинулись к Батуми и Ардагану и перекрыли дороги, идущие вдоль морского берега и по ущелью реки Кура. Армянские дивизии выступили к Карсу и Игдыру, перекрывая дороги по ущельям рек Аракс и Карс-чай. Паскевич считал, что, прикрывая свои родные земли, иррегуляры проявят необходимую стойкость в случае наступления турок. Тем более, что все эти дивизии заняли удобные для обороны рубежи в узостях горных ущелий. Как и Балканском фронте, на Кавказе основные силы турок были сосредоточены в сильных крепостях: Батуми, Карсе, Ардагане, Эрзеруме и Баязете.

Главные силы Паскевича перешли границу еще за два дня до официального объявления войны и вечером 22 мая осадили сильную приморскую крепость Батуми.

Линкоры Пересвят и Ослябя подошли на две версты к берегу и встали на якоря бортом к крепости. С верхних батарейных палуб линкоров заблаговременно сняли все пушки и установили вместо них ракетные станки. На рассвете ракетные батареи линкоров открыли массированный огонь по крепости. Три десятка 16-фунтовых зажигательных ракет в каждом залпе раз за разом обрушивались на крепость. Обстрел продолжался два с лишним часа. По крепости было выпущено более 18 тысяч ракет. Вся территория за стенами крепости превратилась в один огромный костер. Дым пожара вздымался к небу гигантским черным столбом. Горело всё. Взрывались пороховые погреба. Казалось, в крепости не осталось ничего живого. В начале третьего часа обстрела над цитаделью крепости поднялся белый флаг. Сквозь клубы дыма его заметили не сразу, лишь, когда сильный порыв ветра с моря отнес на короткое время дым в сторону.

Паскевич приказал прекратить обстрел, подождал, когда огонь начнет стихать направил парламентеров к воротам. Ворота открылись, и комендант крепости Сабри-паша лично вышел из ворот, размахивая белым флагом. Капитуляция была принята. Из четырех тысячного гарнизона выжили лишь 160 человек, укрывавшихся в кзематах с наветренной стороны крепости. Остальные сгорели в пламени или задохнулись от дыма.

25 мая корпус взял приморский городок Ризе, а 27 мая вышел к крупному порту Трабзон. На следующий день линкоры Белинскгаузена сожгли прикрывавшую порт крепость. Паша Трабзона бежал. Русские без выстрела вошли в город.

31 мая корпус взял порт Гиресун. Городскую крепость снова сожгли линкоры. В городах Ризе, Трабзон и Гиресун Паскевич оставил по пехотному полку. Белинскгаузен в каждом порту оставлял один фрегат для артиллерийской поддержки гарнизона с моря и один транспорт для снабжения. В Трабзоне остался и дивизионный артполк.

У города Орду турецкий корпус тимариотов Фаек-паши из 12 тысяч пехоты и 3 тысяч конницы при полутора десятках пушек ожидал подхода корпуса Паскевича. В корпус Фаек-паши вошло и ополчение города Орду в количестве 2 тысяч человек. В завязавшемся бою пехотная дивизия генерала Ставицкого разгромила турок и взяла город.

Со всей Анатолии навстречу корпусу Паскевича направлялись отряды тимариотов. Султан повелел Мухтар-паше собрать все эти силы у порта Синоп и разгромить русских.

20 июня Кавказский корпус в составе двух пехотных дивизий, кавалерийской дивизии и артиллерийской бригады сосредоточился у Синопа. Во взятых городах Орду, Самсун и Бафра остались полки из состава еще одной дивизии Кавказского корпуса.

Войска Мухтар-паши ожидали подхода русских на заранее подготовленных позициях. Паше удалось собрать 27 тысяч тимариотов, из них 3 тысячи конных, два регулярных пехотных полка и 9 тысяч конных башибузуков — курдов. Всего 41 тысяча человек при 70 орудиях.

У Паскевича оставалось 22 тысячи пехоты и 7 тысяч конницы при 110 орудиях и 120 ракетных станках. Выбранное Мухтар-пашой поле битвы располагалось в проходе между холмами и с моря не просматривалось, что не позволяло эскадре Белинскгаузена оказывать артиллерийскую поддержку корпусу Паскевича.

Тем не менее, Паскевич, используя дальнобойность ракетных орудий, и не испытывая нужды в боеприпасах, нанес большие потери туркам, обстреливая их позиции осколочными ракетами. Мухтар-паша был вынужден или атаковать русских, или отступить. Паша предпочел бросить свои войска в атаку. Отсупление грозило паше усекновением главы султанским палачом во дворе Топкапы.

Русские артиллеристы и ракетчики, к которым подключились и стрелки, рассеяли атакующие колонны турок и не допустили их до своих позиций. Паша погиб. Остатки турецких войск бежали.

Паскевич взял Синоп и продолжил марш на запад вдоль побережья. 8 июля у города Зонгулдак части Кавказского корпуса встретились с передовыми полками Крымского корпуса, продвигавшимися от Босфора. Все черноморское побережье Малой Азии перешло под контроль русских. Хаотичные и атаки разрозненных турецких отрядов, подходящих из внутренних районов Турции, на занятые русскими полками города были успешно отбиты.

Командующие гарнизонами крепостей Карс, Эрзерум и Ардаган турецкие паши так и не рискнули вывести свои войска из-за стен и атаковать русских. Они вполне обоснованно опасались лишиться голов, если русские возьмут оставшиеся без гарнизонов крепости.

Дивизии Кавказского и Крымского корпусов, выполняя план Генерального штаба, приступили к оккупации всей причерноморской равниной части Турции и перекрытию заставами проходов от побережье на Анатолийское нагорье.

Дивизии Самарского корпуса генерала Закревского, спустившись по Волге на речных судах, высадился в Баку и совершили марш до Эривани, Александрополя и Ахалкалаки. 5 июля дивизии вторглись в обширную турецкую область, именуемую Армянским нагорьем.

Закревский и его комдивы уже получили доставленные пароходами копии договора о капитуляции и копии приказа султана командирам гарнизонов крепостей. Коменданты крепостей Карс, Ардагам, Баязет, Эрзерум и Ван выполнили приказ Махмуда и сдали крепости русским без боя.

Русские войска продвигались вглубь Армянского нагорья. Были заняты крупные города Олту, Даяр, Сарыкамыш, Сиирт, Муш, Бингель, Сушехри, Эрзинджан и Дивриги. 30 июля, выполняя полученный ранее приказ, Закревский остановил свои войска, не входя в турецкую Анатолию. Армянское нагорье было взято под контроль полностью.

31. Шумла и Кефкен.

Согласно утвержденным султаном планам, в сильнейшей турецкой крепости Шумла должен был обороняться 50-тысячный гарнизон. Однако, стремительное продвижение русских войск не позволили туркам отмобилизовать и стянуть в крепость все приписанные к ней отряды тимариотов. К моменту выхода русских войск к Шумле в крепость успели войти лишь 8 тысяч тимариотов из ближайших пашалыков.

Поэтому, под началом командира гарнизона Шумлы Гуссейн-паши оказалось лишь одна тысяча артиллеристов, полк регулярной пехоты численностью 2500 солдат, 4-тысячное городское ополчение и 8 тысяч тимариотов. Всего около 16 тысяч человек. Для обороны крепости этого было достаточно. Но, по замыслу верховного визиря, русские никак не смогут оставить у себя в тылу 50-тысячное войско, и вынуждены будут оставить у крепости как минимум такое же войско. А осада такой мощной крепости затянется очень надолго.

В первых июня к стенам крепости подошел русский корпус. Однако, русские не стали задерживаться у Шумлы а пошли дальше в сторону Тырново. У крепости русские оставили лишь одну кавалерийскую дивизию. Они даже не стали вести правильную осаду. Дивизия встала лагерем в 4 верстах от крепости на дороге к Тырново. Зато, командир русской дивизии окружил крепость плотным кольцом конных разъездов, и днем и ночью патрулировавших окрестности. Русские полностью пресекли все возможности Гуссейна связаться с командирами соседних крепостей: Варны, Силистрии и Рущука. Они перехватывали всех направленных Гуссейном гонцов. И никого не пропускали в крепость.

Гуссейн-паша имел четкий приказ султана — оборонять крепость. А в случае, если силы осаждающих будут существенно меньше сил гарнизона, то выйти за стены и атаковать русских. Однако, Гуссейн сомневался. Он знал, что по штату русская кавалерийская дивизия имеет численность всего 8 тысяч человек. Вдвое менььше, чем было у него. Но, что если русские приготовили ловушку? Как только турки выйдут из крепости и вступят в бой, из ближайших лесных массивов тут же выскочит еще одна кавдивизия и отрежет гарнизону пути отхода в крепость? Паша колебался 10 дней. Однако, никаких признаков присутствия еще одной кавдивизии вблизи крепости обнаружить не удалось. И Гуссейн-паша, после длительных совещаний с французским советником майором Шенье, решился.

Ранним утром 14 июня подъемный мост крепости опустился, Тырновские ворота открылись, и гарнизон начал выходить в поле. Гуссейн решил оставить в поле лишь две тысячи ополченцев и расчеты тяжелых крепостных пушек. Малые пушки, 12-фунтовые и 16-фунтовые, которых в крепости имелось 36 штук, он решил вывезти в поле. В качестве полевых эти пушки были тяжеловаты, но необходимое количество лошадей в крепости имелось. Пушки тащили упряжки из шести и восьми лошадей.

Завидев выходящих из крепости турок, командир дивизии полковник Белозеров вывел своих артиллеристов и драгун из лагеря. В первой линии поперек дороги поставил свои четыре батареи легких 3-фунтовых единорогов, всего два десятка орудий, за ними — тридцать два ракетных станка. На флангах расположил драгунские полки, выстроив их в три шеренги. Русский строй перекрыл дорогу почти на версту в обе стороны от дороги, составлявшей ось русской позиции. Гусарский полк полковник оставил в резерве. Саперы и обозники быстро сворачивали лагерь.

Турки выходили из ворот и строились почти два часа. Русские построились гораздо быстрее. Гуссейн, наблюдавший за построением войск с надвратной башни, увидев жиденький строй русских, решил применить наполеоновскую тактику боя. К командирам полков тимариотов, ополченцев и солдат поскакали гонцы с приказами.

Четыре полка тимариоов выстроились последовательно в четыре баталии. В каждой баталии по 200 воинов в шеренге и по 10 шеренг. В пятую баталию построились ополченцы, а в шестую — солдаты. За солдатами упряжки везли пушки. При виде шести стоящих друг за другом четких прямоугольников баталий, сердце Гуссейна возрадовалось. Французский советник майор Шенье, стоящий на башне рядом с пашой, польстил ему:

— Ваш замысел не хуже, чем у самого Наполеона Бонапарта, ваша светлость!

Гуссейн дал команду сигнальщикам. На стене взревели трубы. В баталиях ударили барабаны, задавая воинам темп шагов. Баталии колыхнулись и мерным шагом двинулись вперед. Начищенные штыки, щетинками торчащие над шеренгами, отблескивали в солнечных лучах.

— И выучка войск тоже на должной высоте. — Шенье снова польстил паше и самому себе.

— Неплохо идут, — согласился Гуссейн-паша.

В это время из-за русских пушек вверх устремились многочисленные дымные хвосты. Каждый хвост тянулся за черной точкой снаряда.

— Не знал, что у русских в кавалерии есть ракеты! — удивился паша.

— Ракетные снаряды испытывали во многих армиях, — прокомментировал Шенье. — Но, потом от них отказались. Слишком плохая точность и недостаточная поражающая сила у таких снарядов.

Ракетные снаряды, достигнув верхней точки траектории, прекратили испускать дымные хвосты и устремились вниз. Разорвались они в баталиях, между ними и вокруг них. Раздался сильный грохот разрывов, оглушивший даже наблюдателей на стенах. Сила разрывов оказалась неожиданно большой. Примерно, как у 30-фунтовых гранат. Вокруг каждого разрыва в строях баталий появились «проплешины», образованные упавшими солдатами.

— Черт побери! — Выругался Шенье.

— Иблис их порази! — Присоединился к нему паша.

— Русские снаряды имеют неожиданно мощные заряды. — С большим удивлением отметил Шенье.

Не прошло и четверти минуты, как из русских шеренг снова взвились ракеты. За ними еще! И еще! Скорострельность русских ракетных орудий оказалась очень высокой.

— Нужно атаковать бегом. Иначе наши полки не выдержат такого мощного огня. — Посоветовал Шенье. Паша согласился. Снова взревели трубы. Барабаны перешли на дробь. А баталии перешли на бег, опустив штыки перед собой.

Русские ракетчики продолжали обстрел баталий, постепенно снижая прицел. Но, турки отважно шли в атаку. На необычно большой дистанции в две с половиной версты дали залп русские пушки. Тоже разрывными гранатами. Когда турки пробежали половину дистанции до русских, их артиллеристы развернули орудия и стоящие за ними ракетные станки, подогнали на позиции парные упряжки лошадей, прицепили орудия и покинули поле боя.

— Противник убегает, ваша светлость! — порадовал пашу очевидным наблюдением советник.

Когда до русских осталось примерно тысяча шагов, три шеренги драгун последовательно дали три залпа, неожиданно поразившие многих воинов аллаха, что было совершенно неожиданно.

— Да у них у всех винтовки! — Поразился Шенье.

Русские драгуны, отстрелявшись, отошли быстрым шагом назад на пару сотен метров, где коноводы держали их лошадей, вскочили в седла и поскакали вслед за уехавшими ранее артиллеристами.

— Поздравляю с победой, уважаемый паша! — Отметил очевидный факт Шенье. — Вы обратили противника в бегство. Обрадованный победой Гуссейн приказал подать коней, спустился с башни и, вместе с Шенье и свитой, в приподнятом настроении выехал из ворот.

В поле его настроение испортилось. Вокруг многочисленных мест разрывов русских снарядов, отмеченных неглубокими воронками в грунте, десятками лежали убитые и тяжело раненые солдаты. В крепость, поддерживая друг друга, брели раненые легко. Гуссейн распорядился вызвать из крепости ополченцев и оказать помощь раненым.

— Похоже, русские применили какое-то новое взрывчатое вещество, — сделал вывод Шенье. Уж слишком сильное поражающее действие у их ракет.

— Новое или старое, а половины солдат я лишился. — Буркнул паша.

— Но вы одержали победу! Султан, несомненно, отметит Вас. — Возразил Шенье. — А потери на войне неизбежны.

Обогнав артиллерию, кавалькада, вслед за войсками, проехала верст пять, когда Гуссейн увидел, что его полки впереди снова развертываются в боевой порядок. Подскакавший гонец доложил паше, что русские впереди снова выстроились и готовятся к бою.

Поравнявшись с войсками, Гуссейн увидел, что русские в четырех верстах снова выстроились точно также, как и утром.

— Что будем делать? — обратился паша к советнику. — Силы у нас теперь почти равные. А если мы еще раз атакуем, то у нас останется войск вдвое меньше. А русские могут опять отступить.

— Предлагаю атаковать не баталиями, а в развернутых редких строях. Тогда русский огонь не будет таким губительным. — Предложил Шенье.

— Один черт, пока мы до русских доберемся, у нас останется меньше солдат. И они нас разобьют. Нужно отступать в крепость, пока мы еще достаточно сильны для обороны.

Словно услышав речи паши, русские драгуны уселись на коней, подскакали на полверсты к турецкому строю, спешились, и принялись обстреливать турок, залп за залпом. Причем, стреляли они не реже одного раза в минуту, что для винтовок было просто немыслимо. А поскольку русские стреляли шеренгами попеременно, на турецкий строй их залпы обрушивались каждые четверть минуты. И каждый залп выбивал воинов аллаха многими десятками, если не сотнями. Стреляли русские с исключительной меткостью.

Паша приказал трубить отбой. Турки, не теряя строя, стали пятиться, ожидая атаки кавалерии, выставив перед собой штыки. А русские догоняли их, продолжая стрелять. Так продолжалось около часа. В конце концов, турки не выдержали и побежали. В погоню за ними бросились гусары, выскочившие из-за спин драгун.

Русские гусары с азартом занялись любимым делом конницы — рубкой бегущего противника. Гуссейн-паша со свитой успел укрыться в крепости. Спаслись от разгрома лишь около полутысячи воинов, из 13 тысяч, вышедших утром из крепости. Вся артиллерия и более тысячи турок попали в плен к русским.

Вечером Гуссей-паша, поднявшись на башню, увидел, что лагерь русских стоит на прежнем месте. На следующий день паша ожидал штурма, однако, русские штурмовать крепость не стали, по-прежнему ограничиваясь полной блокадой.

Полковник Белозеров направил колонну снабжения под охраной двух эскадронов драгун в Коварну. Израсходованный боезапас следовало пополнить.

Для второй стратегической десантной операции российский Генштаб выбрал бухту Кефкен, на черноморском берегу Малой Азии в 120 верстах по прямой от Константинополя. В этой удобной бухте располагалась лишь рыбацкая деревня с одной маленькой пристанью. Но, ближайший к Босфору более-менее крупный порт Эрегли располагался значительно дальше от Константинополя — в 250 верстах. При высадке десанта в Эрегли темп стратегической операции терялся.

Поскольку все уцелевшие турецкие корабли были заперты в Босфоре первым отрядом пароходов, первый отряд парусных транспортов вышел из Севастополя на два дня раньше второго отряда пароходов. Командовал отрядом лично командующий Черноморским флотом адмирал Гейден.

Так что, к турецкому берегу эти два отряда пришли почти одновременно. Ночью с паровых бригов были высажены две разведроты морпехов, которые блокировали все подходы к деревне. Утром пароходы слегка обстреляли деревню и высадили на шлюпках всю бригаду морской пехоты в бухте. Никаких турецких отрядов, кроме береговой стражи, захваченной в плен в блокированной деревне, поблизости не оказалось. К причалу тут же пристыковали малую баржу, затопили ее, затем пристыковали большую и затопили.

В отряд парусников были специально включены самые ветхие из имеющихся на флоте шхун, шлюпов, бригов, фрегатов и линкоров. Последовательно сажая эти корабли форштевнями на мель и притапливая, к середине дня сформировали шесть длинных далеко выдающихся в море причалов. Саперы соорудили переходы между затопленными кораблями. Теперь под разгрузку могли одновременно встать до 12 линкоров, 12 фрегатов, 12 бригов или шлюпов. К вечеру в бухту вошел второй отряд парусных кораблей, доставивший целую пехотную дивизию. За ночь дивизия выгрузилась и утром выступила в поход. Командир Крымского корпуса генерал Дибич лично повел дивизию к Босфору. Командир дивизии полковник Лядов следовал с передовым полком дивизии. По извилистой приморской дороге до Константинополя им предстояло пройти 180 верст.

За двое следующих суток в бухте высадились еще три дивизии Крымского корпуса и тяжелая артбригада. Сразу после высадки полки начинали марш.

Донесение о высадке русских в Кефкене и их быстром продвижении к Босфору Султан получил лишь утром 25 июня, когда головной полк русского корпуса уже прошел 90 верст. Почти половина войск, из тех, что еще оставались в городе, в количестве 6 тысяч пехоты и 2 тысяч конницы, при двух десятках орудий под командованием самого великого визиря Рахим-али-паши в этот же день двинулись навстречу русским, наступающим с востока. В Константинополе осталось лишь гвардейский пехотный полк, тысяча личной стражи султана — бостанджи, городская стража и половина городского ополчения, всего 11 тысяч войск, включая две тысячи артиллеристов.

А 26 июня в середине дня под стенами стольного города империи появились передовые полки Одесского корпуса.

Крымский корпус не встретил сколь-нибудь крупных сил турок до самого городка Анадолу-Фанери, расположенного на восточном берегу Босфор при входе в пролив, рядом с одноименной крепостью, контролирующей своими пушками вход в пролив.

Великий визирь, получив донесение разведки о приближении русских, поставил свой корпус в оборону на развилке дорог в узком дефиле между двумя грядами довольно высоких холмов. Из крепости Анадолу-Фанери, расположенной в пяти верстах, он затребовал к себе половину гарнизона — две тысячи человек.

33. Константинополь.

Получив донесение о высадке русского десанта в Ахтополе, султан Махмуд возмутился такой наглостью и повелел направить к Ахтополю эскадру из всех оставшихся у него военных кораблей. Утром 20 августа стоявшая в Босфоре в боевой готовности эскадра из двух линкоров, четырех фрегатов и двух бригов вышла в Черное море. Охранявший выход из Босфора отряд пароходов Казарского, как и в прошлый раз, дал турецким кораблям возможность удалиться от берега на полсотни миль, а затем атаковал и утопил их. Военных кораблей у турок не осталось совсем.

Упершись в оборонительную позицию у селения Силиври, командир Одесского корпуса генерал Воронцов подождал, когда полностью подтянутся две передовых дивизии корпуса, а затем, утром 23 июня атаковал турок.

Две дивизии русских насчитывали 24 тысячи человек. Им противостояли 17 тысяч турок, из них 4 тысячи отборной гвардейской конницы. Не входя в ближний бой, два дивизионных артиллерийских полка накрыли позиции турок ракетами. Турецкая артиллерия до русских не добивала.

Юсуф-али-паша, понял, что оставаясь на месте, его войска будут полностью истреблены ракетным огнем русских, двинул свои полки в атаку. Пехота атаковала по центру, а конница по флангам. Русские начали расстрел атакующих турок с тысячи шагов винтовочными залпами и гранатами из пушек. А с двухсот шагов пушки ударили картечью, а пехота — батальонными ружейными залпами. На этом атака и захлебнулась. До тысячи конных и до трех тысяч пеших турок рассеялись в окружающих поле боя лесистых холмах. Их не преследовали. Корпус, не задерживаясь, продолжил марш к Константинополю. Сбором трофеев занялись обозники.

Передовые полки корпуса вышли к османской столице 26 июня, всего лишь через месяц после начала войны. Генерал Воронцов оставил у Силиври одну дивизию, чтобы обезопасить себя с тыла. Другую дивизию направил вдоль берега Босфора на север, поставив ее командиру полковнику Старобельскому задачу взять крепость Румели-фанери, стоящую на западном берегу пролива и блокирующую вход в Босфор из Черного моря.

Старинная средневековая крепость была взята 28 июня. Артиллеристы Старобельского с изумлением увидели огромные пушки крепости, калибром равные кремлевской Царь-пушке, но, по длине стволов превосходившие ее втрое. Впрочем, стрелять эти пушки могли только в сторону пролива.

В этот же день обе оставшихся дивизии Одесского корпуса и тяжелая артбригада в полном составе вышли к Константинополю и блокировали город с суши.

Крымский корпус, совершавший марш от бухты Кефкен, 28 июня натолкнулся на корпус великого визиря Рахим-али-паши, занявший оборону вблизи крепости Анадолу-фанери. У визиря было всего 10 тысяч пехоты при двух десятках пушек. Командир корпуса генерал Дибич приказал командиру передовой дивизии полковнику Лядову вступить в бой и разгромить турок, не дожидаясь подхода остальных сил корпуса.

Лядов подверг турок массированному ракетному обстрелу и отразил их контратаку. Путь на Константинополь был освобожден. Лядову Дибич приказал продолжить марш. Следующую дивизию Дибич направил к Анадолу-фанери. 29 июня крепость, блокирующая вход в Босфор с его восточного берега, была взята. Обе парных крепости были хорошо укреплены против атаки с моря, а со стороны суши их стены были ветхими. Лядову Дибич приказал остаться на бывшей турецкой позиции и прикрыть корпус с тыла.

30 июня две дивизии корпуса взяли город Ускюдар, лежащий напротив Константинополя на восточном берегу Босфора. Четвертую дивизию корпуса Дибич выдвинул на восток на 40 верст по дороге к городу Измит, чтобы прикрыть фланг корпуса со стороны турецкой Анатолии. Пушки артполков полностью пресекли движение любых кораблей и лодок по проливу. Теперь Константинополь был полностью заблокирован и с берега и с воды. Оба берега Босфора были очищены от турецких войск.

Разработанная Генштабам военная компания осуществлялась в полном соответствии с планом. 1-го июля в Босфор вошел весь Черноморский флот, проводящий третью крупнейшую десантную операцию за месяц. Пройдя насквозь Мраморное море, флот высадил пять пехотных дивизий Харьковского корпуса на берега пролива Дарданеллы. За два дня дивизии корпуса взяли города Гелиболу, Чанак-кале и парные крепости Кум-кале и Седюльхибар, прикрывавшие вход в Дарданеллы из Эгейского моря. 4-го июня берега проливов Босфор и Дарданеллы полностью перешли под контроль русских войск. А к 10-ому июня были полностью очищены от турок оба берега Мраморного моря. Установив свое господство на восточном берегу Дарданелл и Мраморного моря, корпус, оставив бригаду морской пехоты и артбригаду во взятых турецких крепостях Кум-кале и Седюльхибар, двинулся вдоль берега Эгейского моря на юг в турецкую провинцию Измир, имея приказ взять под контроль всю эту провинцию.

Две дивизии Крымского корпуса остались у Константинополя, а две другие двинулись в обратный путь к Кефкену. Им была поставлена задача взять черноморские порты Эрегли, Инеболу и Синоп.

В соответствии с планом операции, 2-й и 3-й корпуса Киевской армии 22 июня контратаковали пытающиеся сбить русских с перевалов турецкие войска, нанесли им поражение и вырвались из горных ущелий за Балканский хребет в Румелию. 3-й корпус Шольца направился на юг, к Филипполю, и далее, к Андреанополю. Корпус имел приказ взять эти города, а затем двигаться в Македонию к Салоникам, обходя Родопские горы с востока.

2-й корпус Оболенского, прорвавшись через перевал Араб-Кона, пошел к Софии. Оболенский получил приказ взять Софию и продвигаться на северо-запад по долине реки Моравы в Сербию на Белград через города Ниш и Крагуевец.

Кавалерийские дивизии корпусов остались на своих местах, удерживая в крепостях турецкие гарнизоны. Зато, иррегулярные казачьи дивизии двинулись через перевалы вслед за пехотными. К этому времени вся территория Болгарии восточнее Балканского хребта, за исключением засевших в сильных крепостях турецких гарнизонов, была полностью очищена от вражеских отрядов и представителей султанской администрации. Контроль за сельской местностью и малыми городками казачьи полковники передавали сформированным на местах отрядам болгарских ополченцев, и выбранным самими болгарами главам местных управ.

Все управление оставшимися османскими войсками было утеряно. Гарнизоны крепостей изолированы друг от друга. Командующие войсками в Сербии, Македонии, Греции, Сирии были предоставлены сами себе и готовились отражать наступление стремительно надвигавшихся на них русских корпусов.

Войска из центральных районов Турции — Анатолийского нагорья, выполняя приказы султана, выдвигались на Кавказское направление, чтобы отразить наступление русских на Трабзон. Ни сам султан, ни командование турецких войск не ожидали столь быстрого прорыва русских к Константинополю.

Паша Египта Мухамад-Али, получив известие о блокаде русскими Константинополя остановил свои войска на границе Сирии, отозвал в Александрию все оставшиеся у него после сражения при Наварине военные корабли, и с интересом ожидал дальнейшего развития событий. Он и прежде считал себя вассалом султана лишь номинально, а теперь надеялся без всяких усилий получить полную независимость от Османов.

Еще в начале мая командующий русской средиземноморской эскадрой адмирал Лазарев получил секретное предписание министра обороны, предписывающее ему 20 мая без объяснения причин выйти из соприкосновения с английской и французской эскадрами и идти к острову Лемнос, имеющему удобную бухту, и расположенному у входа в Дарданеллы. Предписание было доставлено ему курьерами Госраз, тайно прошедшими через Валахию, Болгарию, Македонию и Грецию. Эскадра Лазарева включала в себя 4 линкора, 4 фрегата и корвет.

Султан Махмуд, как только передовые отряды русских появились под стенами города, сразу же отправил дипломатические письма монархам Австрии, Франции, Англии, Испании и Пруссии. Махмуд вполне справедливо полагал, что, по крайней мере, первым четырем монархам из пяти адресатов писем весьма сильно не понравится возможный переход проливов под контроль русского императора. Махмуд просил монархов оказать Османской империи дипломатическую и военную помощь.

В Вене письмо получили 7 июля. До Парижа весть дошла 11 июля, а до Лондон и Мадрида — 15 июля. В европейских столицах уже знали, что Россия объявила войну Турции. Это никого не удивило. Русские с турками регулярно воевали каждые 20 — 25 лет. Монархи знали, что осман отделяют от русских прочные оборонительные линии, опирающиеся на систему мощнейших крепостей. По опыту прошлых войн, штурмовать эти крепости русские будут очень долго, минимум год или два. Предыдущая война, начавшись в 1806 году, продолжалась шесть лет. Поэтому сообщение Султана Махмуда о появлении русских под стенами Константинополя, всего лишь через месяц после начала войны, произвело эффект разорвавшейся пушечной гранаты.

Население Константинополя, с учетом сбежавшихся под защиту крепостных стен жителей предместий составило около 120 тысяч человек. Древние стены, поставленные еще византийскими императорами, были высокими и довольно крепкими, хотя и были сложены из известняка.

С напольной стороны город окружали стены, построенные еще в 5 веке императором Феодосием. За всю предшествующую историю противнику удалось их взять лишь два раза. В 1204 году стены преодолели крестоносцы, но, им сильно помогли изменники изнутри городских стен. А в 1453 стену после длительной осады взяли турки. С тех пор взять город не удавалось никому. Да и попыток таких не было.

Стены Феодосия были уникальным сооружением средневековой фортификации. Длина стен составляла почти 6 километров. Они предварялись рвом глубиной шесть метров и шириной 18 метров, причем, уровень грунта с городской стороны рва был на 2 метра выше, чем с напольной. По внутреннему краю рва стояла первая стена высотой 2 метра и толщиной 1 метр.

На удалении 18 метров от первой стены стояла вторая стена высотой 8 метров и толщиной 2 метра. Уровень грунта за стеной был на 5 метров выше, чем перед ней. В стене имелось 96 оборонительных башен, имевших высоту 12 метров.

На удалении 18 метров от второй стены стояла главная, третья стена высотой 9 метров и толщиной 5 метров. В этой стене тоже было 96 башен высотой 20 метров. Башни первой и второй стен были расположены в шахматном порядке. В них имелись многочисленные казематы со стрелковыми и пушечными амбразурами.

Вдоль берега Босфора и залива Золотой Рог стены города были послабее, но, штурмовать их можно было только с воды.

За прошедшие пять веков крепостные стены изрядно обветшали. Землетрясения местами нарушили их монолитность. Ров стоял без воды, кое-где его стенки осыпались. Первая стена местами развалилась. Отсутствие реальных угроз не вынуждало султанов выделять деньги на ремонт стен.

И сам султан, и его Диван не стали эвакуироваться из Константинополя, понадеявшись на крепость его стен. Правда, войск в городе осталось маловато. Всего лишь один гвардейский пехотный полк, тысяча личной стражи султана — бостанджи, городская стража и половина городского ополчения, всего 11 тысяч войск, включая полторы тысячи артиллеристов.

Однако, султан издал фирман, призывая в городское ополчение всех боеспособных мужчин из числа горожан и сбежавшихся в город жителей окрестных сел. Таковых в городе оказалось 22 тысячи. Правда, это были, в основном, рабы, слуги, лавочники и ремесленники. Оружием они не владели.

Командующий бостанджи, Абдул-паша, на которого султан возложил руководство обороной города, разделил ополченцев на полки, сотни и десятки. Командиров им назначил из числа бостанджи и гвардейцев. Им раздали старинное вооружение из городских арсеналов: ятаганы, копья, алебарды, фузеи и мушкеты. Огнестрельное оружие доверили только отставным военным. Остальным придется отбиваться на стенах холодным оружием.

На главную стену вытащили 600 имевшихся в арсенале древних бронзовых и чугунных пушек. Кадровых артиллеристов — сераткулы на такое количество пушек не хватало. Но, среди горожан нашлось несколько сотен вышедших в отставку по возрасту или по инвалидности артиллеристов. В орудийные расчеты определили ополченцев из числа ремесленников.

Продовольственных запасов в городе хватало. Пресной воды, запасенной в древних цистернах под городом — тоже. А вот ядер в арсеналах нашлось совсем мало. Пороха тоже имелось не много, всего по 4 — 5 зарядов на орудие. Абдул-паша приказал собирать гальку на берегу пролива и дробить в кузницах гранитную брусчатку, вынутую из мостовых. 3000 пушечных выстрелов каменной картечью по 30 тысячам атакующих русских, по мысли паши, станут хорошим аргументом обороняющихся. Учитывая соотношение численности обороняющихся и осаждающих, Паша рассчитывал отбить первый штурм. По его оценке, для успешного штурма русским нужно привести к городу еще не менее 80 тысяч войск. Да и артиллерии, которую паша видел со стены, у русских было маловато. А там, глядишь, и англичане с французами подтянутся, и заставят русских отступить. Да и собственные османские войска должны были подойти из Анатолии, Сирии и Египта.

С третьим десантным отрядом к Константинополю прибыл министр обороны ВК Михаил и командующий черноморским флотом адмирал Гейден. Впрочем, Гейдена с большей частью флота Михаил отправил в Дарданеллы с задачей организовать оборону против возможного подхода флотов европейских держав.

Русские блокировали Константинополь четырьмя пехотными дивизиями с двумя корпусными артиллерийскими бригадами. Долго возиться с городом Михаил не собирался. Командовать штурмом он намеревался сам. Командира Одесского корпуса генерала Воронцова и двух его комдивов Михаил назначил лично командовать штурмом трех главных ворот.

Первым делом Михаил направил к Андрианопольским воротам парламентеров, которые передали туркам ультиматум, предлагающий капитуляцию. Всему двору Султана и визирям Дивана гарантировалась жизнь и сохранение личного имущества, а также разрешался отъезд в Анатолию. Все занятые русскими войсками земли отходили к России. Михаил был уверен, что султан ультиматум не примет. На размышление османам давались сутки.

Обсуждение ультиматума русских в Диване было бурным. Некоторые особо осторожные члены Дивана предлагали принять ультиматум, мотивируя это тем, что, находясь в исконно турецкой Анатолии, султан и Диван смогут эффективно мобилизовать все пашалыки в Малой Азии и Сирии на отпор наглому врагу. Однако, большинство визирей воспылали боевым духом и потребовали отклонить ультиматум. Министр по иностранным делам Имран-паша добавил масла в огонь, сообщив, что, по его мнению, основанному на беседах с послами великих европейских держав, помощь от англичан и французов придет вскоре. И тогда русские побегут назад к перевалам.

Министр двора Равшан-али-паша заявил, что, без сомнения, вскоре верные престолу военачальники приведут войска из Анатолии и выбьют русских с восточного берега Босфора, и тогда блокада Стамбула будет прорвана.

Молчавший до того султан Махмуд величественно поднялся с топчана, на котором восседал, и заявил: «Да будет так! Мы отклоняем наглые требования русских! Аллах акбар!» Все визири Дивана вскочили с мест и воодушевленным хором вскричали «Аллах акбар!»

Михаил лично подготовил план штурма. Войска были разбиты на 30 штурмовых отрядов, каждый в составе одной — двух пехотных рот. По шести главным улицам, ведущим от шести ворот в Стене Феодосия, будут наступать отряды двухротного состава. Каждый отряд будет действовать при поддержке двух полковых орудий, двух ракетных станков и отделения саперов.

По малым улицам будут наступать отряды из одной роты при одном орудии и одном ракетном станке.

Три батальона по 15 тяжелых орудий, и три ракетных батальона по 20 ракет, входящие в артиллерийскую бригаду, Михаил расположил на трех главных дорогах, входящих в город, в двух верстах от стен. Задачей им было назначено разрушение ворот и заборолов на прилегающих к воротным башням участках стен, уничтожение всех пушек на стенах и в башнях, а также изоляция участков прорыва.

Против трех других ворот поставил по батальону из 15 полковых пушек и по ракетному батальону из 15 пусковых установок. Два артполка дополнительно переброшены с восточного берега пролива из состава Крымского корпуса. Полковым артиллеристам командующий поставил задачу перед штурмом снести со стен все заборолы и уничтожить все стоящие на стенах пушки на версту в обе стороны от штурмуемых ворот. А также всадить по снаряду в каждую бойницу башен.

В проделанные артиллерией шесть проходов войдут один за другим по пять штурмовых отрядов. Затем отряды веером разойдутся по улицам города. Каждому отряду был намечен на плане города конкретный маршрут движения. В каждый отряд были подобраны проводники из жителей пригородов.

Приданные отрядам пушки предназначались для уничтожения стрелков, засевших в домах. Ракетные станки — для подавления осколочными снарядами стрелков на верхних этажах и на крышах домов.

Замыкающие взводы рот, продвигаясь вслед за передовыми, будут досматривать дома и уничтожать оказывающих сопротивление турок, брать в плен бросивших оружие, а также забирать все оружие, обнаруженное в домах. В первом эшелоне отряда взводы будут идти попеременно.

Если же приданными средствами подавить сопротивление противника не удается, стрелкам подходить вдоль стен и забрасывать очаги сопротивления ручными гранатами. Если же и в этом случае захватить дом не удается, отряду отходить от дома на сотню шагов, а саперам заложить под стену заряд тротила и взорвать дом.

Общая директива войскам осталась прежней: всех оказывающих сопротивление уничтожать артиллерией вместе с домами, в которых они засели. В ближний бой, по возможности, не вступать.

Конечной целью наступления всех отрядов будет султанский дворец. Все иностранные посольства было приказано блокировать. Эта задача возлагалась на 12 оставшихся в резерве стрелковых рот. Им было приказано в посольства никого не впускать и никого не выпускать, вплоть до особого распоряжения. Обстреливать посольские здания артиллерией было запрещено. В случае стрельбы по войскам с территории посольств, подавлять стрелков прицельным винтовочным и ружейным огнем.

Султанский дворец блокировать и начать переговоры, поскольку султана нужно взять живым, как и членов Дивана. Чтобы было, кому подписывать мирный договор. Султан и его визири, почувствовав на своей шкуре силу русского оружия, в дальнейшем будут вести себя смирно.

А в случае гибели султана в Анатолии наверняка начнется смута, в результате которой к власти придет неизвестно кто. Однако, внешние стены султанского дворца — Топкапы, можно будет и разрушить, при необходимости. Для этого была подготовлена специальная команда минеров. Однако, командирам отрядов было приказано без команды штурм дворца не начинать. Михаил собирался сначала предложить султану почетную сдачу в плен.

Срок ультиматума истекал 3 июля в 11 часов. С утра над русскими позициями во множестве поднялись аэростаты корректировщиков. Сам Михаил поднялся на шаре выше всех, на 250 метров. Весь город лежал перед ним как на ладони.

На противоположном берегу пролива заняла позиции артиллерийская бригада Крымского корпуса. В проливе стояли на якорях корабли Черноморского флота, на которые грузился десант, демонстрируя готовность атаковать со стороны пролива.

За прошедшие дни саперы взорвали все дома посада, стоящие между артиллерийскими позициями и стенами города, так что расчеты имели возможность стрелять прямой наводкой. Пушки стояли открыто, поскольку старинные орудия турок до них добить не могли.

Над артиллерийским позициями за проливом тоже висели аэростаты корректировщиков. В частности, оттуда просматривался и султанский дворец.

Поскольку до 11 часов никакой реакции турок на ультиматум не последовало, Михаил приказал: «Открыть огонь!» Сигнальщик выпустил три красных ракеты. Со стороны Босфора грянул залп! 60 орудий калибром от 12 до 24 фунтов и 60 ракетных станков залпом ударили по стенам и по городу. Залп следовал за залпом. Снаряды можно было не экономить. За прошедшие дни флот выгрузил в порту Галаты, невдалеке от Стамбула, три тысячи тонн боеприпасов, которые уже были доставлены на позиции артиллерии.

Ракетчики использовали зажигательные снаряды, запуская их за стену. 16 фунтовые снаряды, взрываясь, разбрызгивали горящую огненную смесь, погасить которую было трудно.

Одновременно корабли с десантом выбрали якоря и двинулись к городу, тоже стреляя из пушек по стенам. Целью этой демонстративной акции было заставить турок перебросить резервы к морским стенам. А силы городского ополчения занять тушением пожаров. Впрочем, дворец Топкапы не обстреливали. Вскоре, над морской стороной Константинополя поднялись вверх плотные столбы густого черного нефтяного дыма.

С высоты Михаил видел, как по улицам города к босфорской стене двинулись отряды солдат. Через час канонады, раздающейся с восточной стороны города, Михаил дал следующую команду предусмотренную планом штурма. Вверх взлетели зеленая и две красных ракеты.

Теперь дала залп артиллерия с напольной стороны. Хотя шар командующего фронтом висел на высоте 250 метров в 500 шагах за артиллерийской позицией, грохот залпа и разрывов ударил по ушам. Корзина ощутимо закачалась.

Пушки били по амбразурам, уничтожая турецкую артиллерию на стенах и на башнях. Тяжелые 24-фунтовыые единороги били новейшими цилиндрическими снарядами по воротным башням, разрушая их

Попадание новых снарядов в стену, сложенную из блоков мягкого известняка, произвело эффект, ошеломивший наблюдателей. Стальные 20-килограммовые фугасные снаряды, выпущенные под основание первой стены, проникали глубоко в стену и в грунт под ней, а взрыв 3 килограммов тротила, которым они были начинены, превращал в щебень несколько кубометров кладки. Так что, залп единорогов сразу вырвал из первой стены два куска метров по 10 длиной по обе стороны от взорванного турками моста через ров. Обломки стены и грунт рухнули в ров.

Через две минуты артиллеристы сделали следующий залп прямо в грунт под обрез края рва. Поскольку противоположный берег рва был на два метра выше ближнего берега, весь этот грунт тоже свалился в ров. Расчеты стреляли редко, чтобы не перегревать стволы орудий.

Разбив первую стену и устроив пологий подъем из рва, артиллеристы изменили прицел и сделали пологим склон на следующих десяти метрах с обеих сторон от моста. Так пролом расширили на 20 метров в обе стороны от моста.

Затем, огонь перенесли на воротную башню второй стены. Два десятка метров стены тоже рухнули после первого же попадания снарядов. Следующий залп обвалили часть грунта от подножия второй стены. Осыпь из обломков стены и грунта сформировала более — менее пологий подъем на высокий уровень грунта за второй стеной. Затем артиллеристы перенесли огонь на соседние участки стен.

С воротной башней третьей стены артиллеристам пришлось повозиться. Чтобы превратить башню в груду щебня, им пришлось сделать двадцать залпов. Через два часа вместо стен на десяток метров в обе стороны от воротных башен образовались проломы с вполне проходимым для пехоты углом наклона осыпей, состоящих из обломков стен и грунта.

Тем временем расчеты пушек «выравнивали» верх третьей стены. Одно попадание снаряда выносило кусок заборола метра три длиной, и сносило стоявшую за ним пушку. К тому времени, когда единороги уничтожили ворота, стены и башни крепости были очищены от заборолов и артиллерии на версту от проломов. Сложенные из блоков мягкого известняка стены не представляли никакой проблемы для новейших русских снарядов.

16-фунтовые единороги артиллеристы подвезли к стенам на дистанцию картечного выстрела и принялись сметать картечью со стен стрелков. К ним присоединились выступившие вперед роты стрелков с винтовками.

Под прикрытием артиллерийского и винтовочного огня саперные батальоны и полки пошли вперед и приступили к засыпке рва перед всеми воротами заранее заготовленными фашинами.

К обстрелу города с напольной стороны подключились ракетчики. Они развили максимальную скорострельность, запуская зажигательные снаряды за стену. 16 фунтовые снаряды, взрываясь, разбрызгивали горящую огненную смесь, погасить которую водой было невозможно. Только засыпать песком, которого у обороняющихся не было.

За счет разброса снарядов по дальности и направлению, ракетчики создали за проломами сплошную зону огня шириной 400 и глубиной 200 метров.

Разбив воротные башни, единороги перешли на стрельбу гранатами навесом за стену, уничтожая защитников крепости, пытающихся тушить пожары.

Под прикрытием артиллерийского и винтовочного огня саперные батальоны и полки подошли к рву и без помех принялись засыпать его фашинами и мешками с грунтом. К 3 часам дня рвы перед проломами были полностью засыпаны.

Саперы выложили досками подъемы и помогли артиллеристам перетащить через проломы полковые пушки. В проломы поочередно начали входить штурмовые отряды, расходясь от проломов по улицам веером, по мере выгорания огненной смеси. Ракетчики и артиллеристы перенесли прицел на 400 метров вглубь города.

По улицам отряды продвигались медленно, методично подавляя массированным ружейным и артиллерийским огнем все очаги сопротивления. Деморализованный противник попыток контратаковать не предпринимал. Ополченцы массами сдавались в плен. К 9 часам вечера весь город был взят. Штурмовые отряды по всему периметру плотно окружили дворец султана. Пленных заставили тушить пожары.

Михаил приказал прекратить стрельбу и направил к воротам дворца парламентера под белым флагом с барабанщиком и горнистом. Назначенный парламентером подполковник Сугодеев передал вышедшему из ворот офицеру бостанджи письменные предложения командующего русскими войсками министра обороны России Великого князя Михаила Павловича.

В случае добровольной сдачи на милость победителя Султану, визирям Дивана, всем придворным чинам и воинам, оказавшимся во дворце, гарантировалось сохранение жизни и личного имущества. Однако, все они становились пленниками.

После согласования Диваном и подписания Султаном и мирного договора, приложенного у ультиматуму, всем им обещали возвратить свободу и предоставить свободный путь в Анатолию под охраной русских солдат. Боевые действия в этом случае прекращались, войска останавливались на занятых позициях.

В случае отказа Михаил обещал взять дворец штурмом. Войскам будет дан приказ о наступлении в Грецию, в Сирию и в Анатолию. На размышление давалась вся ночь до рассвета.

В тронном зале Топкапы всю ночь кипели страсти. Часть визирей заявили, что невместно правоверным принимать от неверного такие унизительные условия. Лучше почетная смерть в бою с последующим попаданием в райские сады к гуриям. Здравомыслящие члены Дивана предлагали подписать договор, с тем, чтобы, получив свободу и помощь от западных держав, снова начать войну.

К утру большинство стало склоняться к принятию ультиматума.

Чтобы продемонстрировать серьезность намерений, Михаил приказал заложить в двух местах под стены Топкапы мощные заряды и на рассвете взорвать их. С первыми лучами солнца, коснувшимися купола Святой Софии, заряды взорвали. Взрывы были такими мощными, что обломки стен долетели до тронного зала. Два обломка пробили окна и влетели прямо в тронный зал. К счастью, никого из присутствовавших они не убили. Однако, осколками стекол и обломками оконных переплетов осыпало многих. После этого дебаты сразу прекратились. Визири единодушно попросили султана принять предложение русских. Махмуд тут же подписал письменное согласие на предложение Михаила и направил с ним визиря Имран-пашу к русским. Через полчаса русские солдаты вошли в Топкапы и начали занимать все помещения дворца.

Выполняя строгий приказ Михаила, никакого насилия над сдавшимся в плен воинами и мирными жителями русские солдаты не чинили. Да и особых причин для этого не было, поскольку потери были небольшими: 118 убитых и 229 серьезно раненых. Обычного при штурмах озлобления солдат не возникло.

Получив сводные данные о потерях войск от командира, Михаил даже несколько удивился. За 10 часов русские взяли штурмом сильную по теперешним меркам крепость, обороняемую 30-тысячным гарнизоном при 600 орудиях, и почти без потерь.

Все же, разница в техническом оснащении войск дает русским подавляющее неоспоримое превосходство, подумал Михаил. Плюс, конечно, 100-летняя разница в тактике. Теперь во всех армиях мира начнут думать, как нам это удалось. Начнется охота за нашими новинками вооружения. Госох и Гостап придется сильно напрячься. Необходимо будет озадачить Госраз вербовкой и переманиваем к нам всех изобретателей, которые будут в западных странах работать по этим направлениям. Теперь нам нужно такие же убедительные победы одержать на море. И не над турками, а над англичанами и французами.

Во дворце в плен было взято 2400 человек, в том числе сам султан, весь его гарем и 26 визирей Дивана. Турецких солдат и офицеров из дворца вывели, оставив там только двор и гарем Махмуда со слугами. Все здания дворца и переходы между ними плотно окружили караулами. Взятых в плен ополченцев отпустили по домам.

Михаил в окружении чинов своего штаба прошествовал в тронный зал. В тронный зал вошли пехотинцы и выстроились вдоль стен, держа ружья с примкнутыми штыками наизготовку. Обменявшись с султаном положенными по этикету приветствиями, сразу же предложил Махмуду подписать заново составленный в четырех экземплярах договор. Два экземпляра были на русском языке и два на турецком.

В качестве санкции за отклонение султаном ультиматума, договор был существенно ужесточен, по сравнению с первоначальным текстом. Все турецкие территории, занятые русскими войсками, в соответствии с договором, отходили к Российской империи: равнинные турецкие земли на западном берегу проливов и на восточном берегу проливов от Босфора до Измира, а также черноморские порты Эрегли, Трабзон и Гиресун. Валахия, Молдавия и область Добруджа тоже отходили к России.

Греция, Болгария, Македония, Албания, Сербия, Черногория, Нагорная Армения получали независимость от Османской империи и становились вассалами Российской империи. Во владении Османской империи оставались только исконно турецкая Анатолия, Сирия и Египет.

На обдумывание условий договора Михаил предоставил Махмуда три часа. Но предупредил, что в случае отказа Султана и Дивана от подписания договора, отдаст приказ войскам наступать в Анатолию до соединения с войсками Кавказского фронта и полной оккупации всей малой Азии. Затем Михаил с сопровождающими чинами покинул зал. Однако, пехотное оцепление по периметру зала осталось.

Обсуждение договора было бурным. Дошло до взаимных оскорблений визирями друг друга. Лишь сверкающие штыки русских солдат, оцепивших зал, удерживали визирей от рукоприкладства. Махмуд поставил точку в дебатах, заявив, что, только сохранив за собой Анатолию и Сирию, можно будет организовать сопротивление захватчикам. Все понимали, что выполнять договор, заключенный под дулами винтовок, султан не собирается. После визирования договора всеми членами Дивана и подписания его султаном, Михаил откланялся, заявив, что султану следует отдохнуть после трудного дня.

Однако, уходя, Михаил заметил, что свободу султан и его двор получат только после утверждения договора императором Российским Николаем. Что потребует не менее трех недель. Текст договора он пообещал отправить императору немедленно.Останавливать продвижение войск на эти три недели Михаил не собирался.

Договор предусматривал капитуляцию гарнизонов всех турецких крепостей в занятых русскими войсками территориях. К договору прилагался приказ султана Махмуда всем командирам гарнизонов, который предусматривал выход гарнизонов из крепостей без огнестрельного оружия. Холодное оружие разрешалось оставить только офицерам. Все сооружения, имущество и вооружение должно передаваться российским войскам в целости по актам передачи. Регулярные турецкие полки должны организовано следовать в Анатолию под конвоем русских войск, а тимариоты и прочие иррегулярные ополченцы — распускаться по домам.

Соответствующие указания были направлены во все корпуса русской армии. Однако, Михаил приказал командирам корпусов преследовать отряды башибузуков до их полного уничтожения. Уж слишком башибузуки отличились зверствами по отношению к мирному не турецкому населению.

34. Реал политик.

18 июля императору Николаю был доставлен договор с Османской империей, подписанный Михаилом. Николай в этот же день вечером созвал Синклит. Договор был признан собравшимися максимально выгодным для России. Лучшего и желать было нельзя. Николай подписал его без дополнений и поправок. Всем было ясно, что европейские державы такого изменения «статус кво» в пользу России не потерпят.

После детального обсуждения, опираясь на данные разведки и министерства иностранных дел, Синклит решил, что осенью следует ожидать столкновения с объединенными флотами европейских держав на Балтике и в Эгейском море. Генштабу решили поручить детальную подготовку этого вопроса.

Решили, что к серьезной войне на суше великие державы подготовиться до зимы не успеют. Следует ожидать лишь ограниченных пограничных конфликтов с Австрией на границах польских земель, и с меньшей вероятностью, в Сербии и Боснии.

В Константинополь подписанный договор прибыл 2 августа. А в штабы всех корпусов — лишь к 7 августа. С этого момента корпусам запрещалось продвижение вперед. Они должны были закрепиться на достигнутых позициях. И обеспечить работу представителей министерства иностранных дел и других министерств с местными властями вассальных государств. Впрочем, на границы Австрийской империи с Сербией и Боснией русские корпуса вышли еще раньше.

По договору Турция лишилась всех своих владений в Европе. Область Восточная Румелия, ограниченная с востока Черным морем, Родопскими горами с юго-запада, Мраморным морем проливами с юго-востока и Балканскими горами с севера, напрямую отходила к Российской империи. Вся эта область с городами Константинополь, Бургас, Андрианополь и Филипполь составляла бассейн реки Марица. Валахия, Молдавия и область Добруджа тоже отходили к России.

Босния, Черногория, Албания, Сербия, Македония, Нагорная Армения и Греция становились государствами, вассальными России.

В Малой Азии к России отходили все черноморское побережье шириной от 50 до 100 верст вплоть до перевалов, ведущих на Анатолийское нагорье с городами Трабзон, Синоп, Зонгулдаг и Самсун, вся провинция Измир, лежащая на побережье Эгейского моря от реки Мендерес на юге и до перевалов на Анатолийское нагорье на востоке с городами Измит, Балыкесир, Бергама, Измир. А также все острова в северной части Эгейского моря: Самос, Хиос, Лемнос, Тасос, Лесбос и другие. Острова Кипр, Крит и все другие острова в южной части Эгейского моря становились вассальным России островным государством с названием Эгения. Со столицей в городе Кандии на острове Крит.

Впрочем, из всех островов, русский флот пока что закрепился только на ближайших к Дарданеллам островах: Самотраки, Гэчкеаде и Лемносе.

Вся восточная часть Османской империи восточнее рек Евфрат и Тигр, включая Армянское нагорье, шириной с востока на запад до 400 верст отходила к Армении, которая становилась вассальным России государством со столицей в Трабзоне.

В Османской империи остались лишь Анатолийское нагорье и средиземноморское побережье, а также вассальные ей Сирия и Египет. Копии договора были вручены послам всех держав, аккредитованных в Петербурге.

Первым на такое резкое изменение баланса сил в мире отреагировал паша Египта Мухамад-Али. После получения сообщения о взятии русскими Константинополя он двинул свои войска, неспешно шедшие на помощь султану Махмуду, вглубь Сирии и к началу августа оккупировал ее всю. Свою армию он остановил только на границе собственно Турции. И сразу же объявил о независимости Египта от Османской империи. Россия вскоре признала независимость Египта. Султан отделение Египта от своей империи не признал.

Получив в середине июля послания султана Махмуда о появлении русских под стенами Константинополя, европейские монархи не слишком обеспокоились. Неприступность стен столицы Османской империи была общеизвестной. Однако, поступившие вскоре донесения их константинопольских посольств о взятии города русскими войсками заставило европейские столицы серьезно взволноваться.

Император Австрийской империи Франц, узнав о появлении на его южных границах русских войск, только что молниеносно разгромивших сильную армию Османской империи, с которой австрияки воевали веками, испугался за судьбу подвластных ему Далмации, Хорватии и Словении. Информация о новом мощнейшем ракетном оружии русских до Вены уже дошла.

Канцлер Меттерних успокоил императора, заверив его в том, что русские в ближайшее время будут плотно заняты освоением огромных, только что, захваченных территорий. Но, порекомендовал привести войска и флот в боевую готовность. И направить послания монархам Англии, Пруссии, Франции и Испании с предложением совместной военной компании против России.

В конце июля — начале августа в столицах великих держав получили копии договора, направленные посольствами из Петербурга. Гнев монархов и правящей аристократии был неописуем. Кабинеты министров предлагали монархам немедленно наказать Россию, отхватившую без согласования с другими державами слишком жирный кусок. Население Российской империи с учетом населения вассальных государств увеличивалось вдвое. Военная сила России вскоре могла стать преобладающей на Европейском континенте. Влияние России на Ближнем востоке и на Балканах становилось подавляющим, что ущемляло интересы Австрии, Англии и Франции.

Король Испании Фердинанд пребывал в бешенстве еще с марта, когда до него дошла весть о том, что Россия второй из европейских держав, вслед за Англией, признала независимость Мексики и успела отхватить себе большой кусок Калифорнии. Парламенты государств один за другим принимали резолюции, просившие монархов наказать наглую Россию, победы которой над Османами угрожали обрушить немалые доходы европейской буржуазии от ближневосточной и балканской торговли.

28 — 30 августа в Париже состоялась экстренная конференция монархов Испании, Англии, Франции, Австрии и Пруссии. Король Испании Фердинанд, император Австрийский Франц, принц-регент Англии Георг, король Франции Карл и король Пруссии Фридрих-Вильгельм договорились в сентябре собрать в порту Палермо на Сицилии объединенную эскадру, разбить русский флот, прорваться через Дарданеллы и Мраморное море к Константинополю, выбить из города русских и возвратить город султану.

Чтобы проучить императора Николая лично, вторую эскадру решили собрать в Копенгагене и атаковать Петербург. В первую эскадру должны будут войти флоты Испании, Франции, Англии и Австрии, а во вторую — Франции, Англии и Пруссии.

К следующему лету монархи запланировали собрать в Венгрии, Словении, Далматии и Хорватии объединенные европейские войска и выбить русских с Балкан и Малой Азии. Султану Махмуду направили сообщение об этой договоренности и пригласили в союзники при штурме Константинополя.

По правилам дипломатического этикета монархи пригласили к себе русского посла в Париже графа Горяинова и вручили ему ультиматум с требованием до 30 сентября восстановить «статус кво», существовавшее до российского нападения на Османскую империю. В противном случае европейские державы грозили объявить 1 октября 1828 года войну Российской империи. В то, что Россия выполнит условия ультиматума, никто из монархов не верил, но приличия следовало соблюсти. Правда, король Пруссии от подписания ультиматума воздержался, ограничившись устными заверениями в солидарности.

35. Сражение в Эгейском море.

К 30 сентября в порту Палермо на Сицилии собрался мощный флот из трех мощных эскадр: французской, испанской и английской.

Французская эскадра под командованием адмирала де Риньи, державшего свой флаг на трехпалубном 106-пушечном линкоре Сципион, состояла из 17 линкоров, 7 фрегатов и 2 корветов.

Испанская эскадра включала в себя 16 линкоров, 1 фрегат и 2 корвета. Командовал эскадрой адмирал де Алва.

Английской эскадрой командовал адмирал Кодрингтон. Под его началом было 19 линкоров, 2 фрегата и 3 корвета.

Не имевшая сильного флота Австрия смогла выставить лишь 2 фрегата и 3 корвета.

Командовать объединенным средиземноморским флотом союзные монархи поручили французскому адмиралу. Флот состоял из 52 линкоров, 12 фрегатов и 9 корветов. Для наземных действий на борту кораблей следовали 18 тысяч морских пехотинцев.

Эскадры мелких государств типа Сардинии, Венеции и Португалии монархи великих держав решили к делу не привлекать, ввиду недостатка времени на дипломатическую переписку. Русских следовало наказать до наступления зимних штормов.

Союзные монархи полагали, что объединенный флот легко выбьет из проливов втрое уступающий по силе русский флот, а корпус морской пехоты, к которому присоединятся матросы с затонувших в неизбежном бою кораблей, при поддержке мощной корабельной артиллерии выбьет русских из Константинополя.

Смутные сведения о наличии в русском флоте паровых кораблей монархов и адмиралов не впечатлили. Эти неуклюжие вонючие «самоходные коптильни» еще только шлепали плицами колес на реках. Ракетное оружие русских было делом более серьезным, но оно применялось русскими только на суше.

Султану Махмуду направили приглашение присоединиться к сухопутной части компании — штурму Константинополя, поскольку флота у султана, благодаря победе Англии с Францией в Наваринском сражении, уже не осталось. Коварный русский император вероломно воспользовался помощью партнеров для разгрома османского флота, а потом решил без участия союзников нагло отхватить у османов весь «призовой пирог» в виде черноморских проливов и всего Балканского полуострова.

До 30 сентября, когда истекал срок ультиматума союзников русскому императору, ответ Николая в европейские столицы не поступил. Однако, если бы, даже, император Николай и принял условия ультиматума, это ничего бы не изменило. Объединенный флот все равно захватил бы проливы. Не у русских, так у османов.

1 октября война была объявлена. Объединенный флот выступил в поход.

Русский Черноморский флот адмирала Гайдена, даже объединившись со средиземноморской эскадрой адмирала Лазарева, уступал объединенному флоту многократно. Европейские адмиралы еще не знали о том, что множество старых линкоров и фрегатов пошло на сооружение временных причалов для высадки десантов. Во флоте на плаву осталось 11 парусных линкоров, 4 фрегата, 4 корвета и 5 бригов. Зато, за лето в строй вступили еще 3 новых паровых корвета.

Паровые корабли были по прежнему объединены в два отряда. К каждому отряду теперь добавились корветы. Первый отряд Казарского теперь состоял из 3 корветов и 4 бригов. Второй отряд Нефедова — из 2 корветов и 4 бригов. Отрядам были приданы по два фрегата, превращенных в транспорты снабжения, загруженные снарядами, углем и бочками с пресной водой. Большая часть пушек с фрегатов были сняты.

Наиболее новые быстроходные малые парусные корабли вошли в легкий отряд капитана 2 ранга Епанчина в составе флагманского фрегата Гремящий, двух корветов и трех бригов. Остальные парусные корабли вошли в эскадру Гайдена. Согласно плану Гайдена, отряд Епанчина занял позиции в проливах между островами Эвбея, Андрос, Тинос, Миконос и Самос, расположенных по дуге длиной 300 верст, перекрывая наблюдением все входы в Эгейское море со стороны Средиземного. Отряд Казарского стоял в ожидании у острова Эвбея, а отряд Нефедова — у острова Самос. Эскадра ожидала противника у острова Гечкеада, у самого входа в Дарданеллы.

9 октября корвет Проворный, дежуривший в проливе между Эвбеей и Андросом, заметил огромный союзный флот. Командир корабля капитан-лейтенант Колюбакин немедленно поставил все паруса и ушел к месту стоянки 1-го парового отряда. Казарский, получив сообщение о приближении неприятеля, отправил один из своих бригов к Нефедову. А Колюбакина направил с сообщением к Гайдену.

Остальные три корвета и бриги первого отряда пошли навстречу противнику вдоль длинного берега Эвбеи. Завидев в отдалении громады парусов линейных кораблей, идущих со свежим попутным ветром в бакштаг, Казарский приказал пригасить топки и прижаться к берегу, пропуская флот мимо себя. Благо, на фоне высокого лесистого берега низкие силуэты корветов с моря были не видны. Зато, всаженные на берег наблюдатели, поднявшись на довольно высокую горку, смогли пересчитать весь европейский флот.

Во главе огромного флота шли, рассыпавшись веером, 9 корветов. Линкоры двигались двумя кильватерными колоннами, в каждой по 26 кораблей. Длина колонн линкоров превышала 10 морских миль. Фрегаты шли двумя колоннами по 6 кораблей, осуществляя охранение флота с обоих флангов. Флот выглядел более чем внушительно. Особенно в сравнении с шестью корабликами Казарского. Однако, экипажи русских кораблей этот флот не испугал. Они уже топили и линкоры и фрегаты. И верили в превосходство своего оружия.

Пропустив флот мимо себя, Казарский приказал раскочегарить топки, поднять все паруса и пустился на пересечку курса флота, намереваясь обойти колонны линкоров сзади. Объединенный флот делал 7 — 8 узлов, а корабли Казарского — все 16 узлов.

На подходе к врагу с трех миль левофланговые фрегаты и обе колонны линкоров просматривались отлично. Зрелище было более чем внушительное.

— Красиво идут, как на параде, — заметил Казарский, обращаюсь к командиру своего флагманского корвета Грозный капитан-лейтенанту Воинову.

— Ну а мы сейчас подкрадемся сзади, и начнем эти павлинам выщипывать перья из хвоста! — ответил знакомый с планом боя Воинов.

Заметив приближающийся отряд русских кораблей, замыкающих левофланговую колонну фрегат сбросил часть парусов, развернулся и увалился в галфинд, намереваясь пересечь курс русских.

— Вот и первых кандидат в утопленники — испанец! — прокомментировал Казарский маневр, как уже можно было рассмотреть в подзорную трубу, несущего испанский флаг фрегата. Командор направил бриг Стерегущий лейтенанта Славского, следовавший за корветами, навстречу испанцу. Корвету Разительный с двумя бригами приказал сесть на хвост концевому линкору в левой колонне. А сам с двумя корветами и одним бригом пошел к хвосту правой колонны линкоров.

Первым, около трех часов пополудни, вступил в бой Стерегущий. Довернув, чтобы включить все пушки правого борта, Славский открыл огонь с дистанции в полторы мили по идущему прямо на него фрегату. Новые цилиндрические остроконечные снаряды с боковыми наклонными ребрами снова подтвердили свою высокую репутацию.

Канониры чередовали фугасные снаряды с зажигательными. И те и другие пробивали борта фрегата и взрывались внутри его корпуса. На такой дистанции попадания давали примерно треть снарядов. Точной стрельбе мешала качка, вызванная довольно свежим ветром. После трех бортовых залпов на фок-мачте фрегата загорелись паруса. После еще четырех залпов фрегат стал зарываться в воду охваченным огнем носом. А после девятого залпа потерял все паруса, остановился, пылая по всей длине корпуса, и стал погружаться в воду.

Славский прекратил огонь по тонущему фрегату и, выполняя данный ему приказ, пошел громить следующий с конца колонны фрегат. Разительный вышел на параллельный курс с линкорами и поравнялся с двумя концевыми. Командир корабля каплей Шмидт приказал открыть по ним огонь. Сам Разительный стрелял по предпоследнему линкору в колонне, а два брига — по концевому. Корабли вели огонь с дистанции, недосягаемой для пушек линкоров. После первых бортовых залпов на линкорах начались пожары. Поняв, что они не могут достать до наглых русских, два линкора увалились влево под ветер и попытались сблизиться с русскими. Однако, русские корабли легко удерживали выгодную для себя дистанцию. Концевому линкору, чтобы потерять ход и заполыхать с носа до кормы, хватило 12 залпов с двух бригов. Разительный выбил из строя свой линкор, тоже оказавшийся испанцем, за 10 залпов. Это заняло около получаса. Комендоры стреляли редко, чтобы не перегревать орудия.

Затем три русских корабля ускорились и вышли на траверс двух следующих в колонне линкоров. Стерегущий схватился со следующим фрегатом.

Казарский вышел двумя корветами на траверс двух концевых линкоров, тоже оказавшихся испанскими, в половине четвертого дня, и открыл по ним огонь. Бриг командор отправил топить правофланговые фрегаты. Довольно сильная бортовая и килевая качка не позволяла артиллеристам стрелять часто. Тем не менее, за полчаса оба линкора и один фрегат были превращены в пылающие руины.

Следующие в кильватерном строю за уже разбитыми линкоры и фрегаты пытались контратаковать, но быстроходные и не связанные с ветром русские корветы и бриги легко удерживали выгодную дистанцию до неприятеля.

Командующий флотом адмирал де Риньи, озабоченный раздающейся в хвосте колонн канонадой, сопровождавшейся тремя мощными взрывами, свидетельствующими о взрыве пороховых погребов, в четыре часа пополудни направил фрегат Бреслау в хвост колонны, чтобы выяснить, что там творится. Командующий правой колонной, в голове которой шли английские корабли, адмирал Кодрингтон тоже направил в хвост своей колонны фрегат. Однако, оба фрегата не вернулись. Наконец, к половине пятого по цепочке кораблей до флагманов добрались передаваемые флагами сообщения о том, что концевые испанские корабли атакованы шестью русскими корветами.

Оба адмирала не поверили, что корветы могут атаковать линкоры и направили на разведку еще по два фрегата с каждого фланга. К 18 часам вернулся один фрегат Трайдент, который доложил, что все так и есть. Русские корветы атакуют линкоры и фрегаты и топят их, стреляя с запредельной дистанции. Три других фрегата не вернулись.

По приказу де Риньи обе колонны начали разворачиваться, чтобы лечь на обратный курс. Правая колонна — направо. А левая — налево. Адмирал надеялся таким маневром взять этих наглых русских в кольцо и утопить. При этом, всем кораблям левой колонным пришлось лечь в галфинд. Вот только, скорость при этом упала до жалких трех — четырех узлов. А правой английской колонне пришлось идти еще круче к ветру. Её скорость упала до двух узлов.

К 6 часам пополудни отрядом Казарского уже были полностью выведены из строя 10 линкоров и 7 фрегатов. Все линкоры были испанскими. А фрегаты — испанскими, французскими и английскими. Неприятельские корабли горели и медленно тонули.

Заметив маневр противника, командир Разительного лейтенант Шмидт оставил хвост колонны и повел свои корабли навстречу флагману левой колонны линкоров. А Казарский, понимая, что против ветра противник будет ползти с черепашьей скоростью, продолжил бить по концевым кораблям.

К 8 часам вечера корабли Шмидта разбили два головных линкора, включая флагмана левой колонны, и два попытавшихся вмешаться в бой фрегата.

Казарский к этому времени утопил три концевых линкора, два фрегата и флагмана правой колонны. Боеприпасы на русских кораблях полностью закончились. О чем их командиры доложили, выпуская по три ракеты белого огня, отчетливо видимые в вечерних сумерках. Казарский приказал выпустить три синих ракеты.

Корабли вышли из боя и направились к Эвбее, чтобы принять с транспортов снабжения боеприпасы, уголь и воду. Два брига Казарский оставил ввиду неприятеля. Их командиры каждые четверть часа запускали в ночное небо красные ракеты, наводя на цель отряд Нефедова.

Союзные корабли вернулись к тонущим развалинам и принялись спасать людей. Пароходы второго отряда подошли к акватории сражения около полуночи. Оставшиеся на плаву горящие корпуса линкоров давали достаточно света, подсвечивая лежащие в дрейфе корабли, спустившие шлюпки для спасения моряков с утонувших и тонущих линкоров и фрегатов. Все уцелевшие корабли союзников несли, во избежание столкновений, ходовые огни. В объединенном флоте еще оставалось на ходу 36 линкоров, 2 фрегата и 9 корветов. Два брига отряда Казарского, сдав вахту второму отряду, пошли на загрузку.

Корветы и бриги Нефедова несли лишь кормовой остро направленный фонарь. Ходить ночью кильватерной колонной их командиры и рулевые умели. Нефедов дал приказ своим кораблям малым ходом поодиночке разойтись вокруг беспорядочного скопления неприятельских кораблей, выбрать «жирные» цели и ждать команды. Ветер стих, волнение тоже уменьшилось. Неприятельские корабли полностью лишились подвижности. Предоставив командирам своих двух корветов и пяти бригов час времени, командор приказал выпустить три красных ракеты.

Каждый корвет и каждый бриг били по своей цели. Слабое волнение позволяло наводить пушки без помех. С новыми оптическими прицелами больше половины снарядов попадали в цели. Прилетающие из темноты снаряды, дающие мощные взрывы внутри, повергли экипажи обстреливаемых кораблей в ужас. На кораблях вспыхнули пожары. Англичане и французы с необстреливаемых кораблей попытались вести ответный огонь. Но, не видя целей, ориентируясь лишь по вспышкам выстрелов, определить дальность до целей не могли. Да и всплесков от падения своих ядер не видели. А русские на дистанцию поражения не подходили.

Горящие корабли охватила паника. После первых же попаданий экипажи бросали орудия, спускали на воду шлюпки и спасались в них. Все моряки во время дневного боя убедились, что вскоре после начала обстрела русскими корабля все шлюпки уничтожались, и морякам приходилось спасаться вплавь. Держась за обломки такелажа и корпусов. Благо вода в Эгейском море была еще теплой.

Тем не менее, русские канониры вели обстрел целей до тех пор, пока огонь не охватывал весь линкор. Для этого корветам хватало 6 — 8 бортовых залпов. А бригам — 10 — 12 залпов. Стреляли не спеша, но, до полного исчерпания боезапаса. Отряд Нефедова за ночь нанес летальные повреждения 18 линейным кораблям. На рассвете Нефедов ракетами собрал отряд и пошел к Хиосу на загрузку.

К этому времени отряд Казарского успел загрузиться с транспортов и вернулся на акваторию боя. Ветра по-прежнему не было. Первые лучи солнца, коснувшиеся водной глади, высветили картину разгрома союзного флота. На поверхности воды пылали десяток остовов линкоров. На плаву оставались 18 неподвижных английских и французских линкоров, 2 фрегата и 9 корветов. Между ними сновали во множестве шлюпки, собиравшие с воды пловцов.

Казарский, привлекая внимание противника, выпустил вверх несколько разноцветных ракет, и поднял сигнальные флаги, предлагая врагу сдаться. Как и было принято у моряков в те времена. Английские и французские капитаны флаги не спустили. Русским морякам снова пришлось расстреливать беспомощного противника. К 10 часам утра не поврежденными остались 4 линкора и 7 корветов.

Боеприпасы у моряков Казарского подходили к концу. Но, на горизонте показались возвращающиеся корабли Нефедова. Казарский снова предложил противнику сдаться. На этот раз все корабли противника спустили флаги. Из 52 линкоров союзного флота уцелели 3 французских и 1 английский. Среди уцелевших корветов были 4 испанских, 2 французских и 1 английский. Казарский разрешил сдавшимся кораблям продолжить подбирать их воды пловцов. Принять на борт всех плавающих воде уцелевшие корабли не могли. Поэтому, Казарский предложил спустить с кораблей все шлюпки, принять на них оставшихся пловцов и на шлюпках идти к Эвбее. До ближайшего берега острова было всего 28 миль. К концу дня должны догрести. Один из своих бригов Казарский направил в Афины, с сообщением греческим властям и русским военным, о том, что на Эвбее высадятся порядка 30 — 40 тысяч неприятельских моряков, которых надлежит разоружить и взять в плен. Другой бриг послал навстречу Нефедову с приказом присоединиться к конвою.

После полудня плененная эскадра из 11 вымпелов подняла паруса и с попутным ветром под конвоем пошла к Дарданеллам. Вскоре к конвою присоединился отряд Нефедова. Победа русского парового флота над европейским парусным была полной. Один из бригов Нефедова Казарский отправил в Константинополь с донесением о великой победе русского флота.

11 октября взятые в плен корабли вошли в бухту острова Лемнос, где уже строилась база русского флота.

В период с 14 по 16 октября в устье Финского залива произошла битва между вторым европейским флотом и отрядами русских паровых кораблей. Как и ранее в Эгейском море, русские моряки выиграли сражение с разгромным счетом. Из огромного флота в 42 вымпела, включая 32 английских и 19 французских, уцелели только 5 линкоров, 2 фрегата и 6 корветов, сдавшихся в плен.

Прусская эскадра из 5 вымпелов, ведомая адмиралом фон Гольцем, выполняя инструкции короля Фридриха-Вильгельма, предпочла приотстать от англо-французского флота и наблюдала за боем издалека. Ее русские не тронули, поскольку намерения вступить в бой пруссаки не продемонстрировали.

Сражения в Эгейском и Балтийском морях продемонстрировали всему миру, что эпоха парусных военных флотов закончилась навсегда. Во всех великих державах началась «пароходная гонка».

36. Время — вперед!

Российская империя больше не напоминала сонное царство. Совсем не напоминала. Темп жизни ее подданных ощутимо ускорился. Особенно в верхних сферах. Резко ускорился документооборот. Чиновников любых уровней за любые попытки заволокитить любой служебный документ карали беспощадно. До всех государственных служащих постепенно дошло, что их служебное время — это ресурс, транжирить который опасно.

Вошли в моду всевозможные аббревиатуры, условные наименования и сокращения. Никто больше не говорил: министерство государственных имуществ, Государственная служба охраны высших должностных лиц и Санкт-петербургский кораблестроительный трест. Говорили коротко и ясно: Мингосим, Госох и Петрокор. Никто не говорил: Собственная Его Императорского Величества Канцелярия и Кабинет министров. Говорили: Высочайшая Канцелярия и Кабмин. Говорили: МИД, Генштаб, Дотай, минюст, минобр. Даже звания и должности в разговорах сокращались: каперанг вместо капитан первого ранга, командарм вместо командующий армией, комфлота вместо командующий флотом. На служебных совещаниях их участники отказались от титулования, и обращались друг к другу просто по имени — отчеству.

Моду эту задавали сам Император и его новые фавориты, вычислить которых свету не составило труда: братья императора Константин и Михаил, председатель кабмина Левашов, министры Мейер, Уваров и Киселев. Император время от времени уединялся с ними в своем рабочем кабинете в обстановке строжайшей секретности. Посторонние лица на эти встречи никогда не допускались.

Во второй половине 1827 года и в начале 1828 года, до начала войны с Турцией, минпром успел закупить в Англии, Пруссии и Франции огромное количество станочного оборудования. Причем, закупались только новейшие станки. Торгпреды министерства с оплатой не скупились. За все платили полновесными российскими золотыми червонцами. Закупали самые лучшие станки, невзирая на высокие таможенные пошлины, установленные европейскими правительствами. Станки и машины передавались в лизинг новым промышленным трестам. Количество закупленного Россией промышленного оборудования изумляло европейских промышленников. Откуда в российской казне завелись такие деньги, никто в Европе не понимал. Полученные Россией кредиты были уже давно истрачены.

И только в минфине и минпроме весьма ограниченный круг лиц знали, что промышленное оборудование закуплено на сумму более 10 миллионов рублей золотом. В каждый из 12 новых трестов поступило промышленного оборудования в среднем почти на 1 миллион рублей.

За это же время для лабораторий Академии наук закупили научного оборудования на 3 миллиона рублей.

По всей Европе прошел слух, что в России изобретателям и ученым платят огромные по европейским меркам деньги. В посольства и консульства России потянулись непризнанные гении со своими идеями, подчас совсем бредовыми. Некоторых из них действительно нанимали на работу. И никто не понимал, по каким критериям осуществлялся отбор.

Из-за границы в Россию потоком ехали известные ученые и начинающие изобретатели. Помимо Академии, их направляли в заводские лаборатории трестов и в учебные институты. В Академию прибыли известные математики, физики и химики: Эрстед, Швейгер, Фарадей, Гаусс, Берцелиус, Ампер, Дагер, Дальтон и другие. Семейными переезжали с семьями. Им выдавались беспрцентные ссуды на приобретение жилой недвижимости.

Академические оклады жалования приехавших ученых были обычными. Однако, все они одновременно с контрактами о найме на работу подписывали документы о сохранении Государственной тайны. И получали весьма высокие доплаты к окладам за сохранение секретности работ. Доплаты эти в разы превосходили обычные академические оклады.

Приехавших изобретателей Стирлинга, Несмита, Нильсона, Бланшара, Дрейзе и Ньенса и других распределили на работу в секретные лаборатории промышленных трестов.

Ехали в Россию и еще никому не известные молодые ученые и даже студенты и школьники: Нобель, Бессемер, Шенбен и другие. Госраз в операции «Рыбалка» широко раскинул свои сети.

Впрочем, некоторые изобретатели наотрез отказывались переезжать в Россию. По разным причинам.

В 1828 году произошел ряд катастроф с паровыми двигателями. В Англии при испытаниях своего нового паровоза «Ракета» трагически погиб Джордж Стефенсон. Известный изобретатель самолично управлял прототипом своего нового паровоза, предназначенного для первой в мире промышленной железной дороги Дарлигтон — Стоктон. Когда паровоз развил максимальную скорость в 38 километров в час, его паровой котел взорвался. Изобретатель погиб при взрыве.

При переходе через атлантический океан из Нью-Йорка в Лондон взорвался паровой котел на пароходе «Саванна». Пароход затонул. Знаменитый изобретатель пароходов Фултон, следовавший на этом пароходе, погиб.

Впрочем, взрывы паровых котлов в те времена были довольно обычным явлением. Однако, к применению паровых котлов на транспорте стали относиться с большой опаской.

Англичанин Райт, изобретатель капсюля на гремучей ртути и ружейного капсюльного замка, был задавлен на улице Лондона случайным экипажем. Француз Дельвинь, изобретатель цилиндрическо-конической винтовочной пули, был случайно застрелен на охоте. Произошли и другие несчастные случаи, не привлекшие внимания общественности.

Ряд офицеров Госраз, занимавшихся этими делами, были повышены в званиях и награждены орденами.

Быстрыми темпами строилась двухпутная железная дорога Москва — Петербург. В августе 1827 года поступили в опытную эксплуатацию участки дороги Москва — Клин и Петербург — Тосно. Паровозы, произведенные на Петрокоре, мощность в 110 лошадиных силы, пыхтя черным угольным дымом или же светлым древесным, тащили по дороге товарные составы из 16 двухосных вагонов грузоподъемностью по 10 тонн каждый со скоростью 30 километров в час. Персонал железных дорог на практике осваивал новые специальности. Сделанная ставка на первоочередное строительство дорог с узкой колеей позволила строить дороги быстро и дешево.

Отделение железных дорог было выведено из министерства государственных имуществ и преобразовано в министерство железнодорожного транспорта. Министром был назначен Николай Крафт.

Вдоль трассы будущей дороги была проложена и заработала первая в мире телеграфная линия Москва — Санкт-Петербург. Линию питали электрические генераторы, смонтированные на речных плотинах. Для производства электрического и телеграфного оборудования в Москве был образован Московский электро-машинный трест. Возглавил его молодой ученый Борис Якоби. Трест налаживал выпуск электрических генераторов и моторов постоянного тока, электрических батарей и аккумуляторов, а также телеграфного оборудования и электродуговых прожекторов.

В мингосим создали департамент электросвязи. Ему была поставлена задача в течении трех лет связать телеграфными линиями все губернские города.

На Онежмаш тресте испытывали первый образец парового молота с «бабой» весом 4 тонны. А также новый прокатный стан для прокатки листовой стали. Трест получил больше всех нового станочного оборудования — на 2 миллиона рублей. В серийное производство пошли металлообрабатывающие токарные, сверлильные, шлифовальные и фрезерные станки. Заказов на них уже поступило на год вперед.

Трест Петрокор закончил испытания парового фрегата, вооруженного 24-фунтовыми пушками и запустил фрегаты в серию. Трест Донметкор получил документацию от Петрокора и тоже заложил на стапеле паровой фрегат для черноморского флота.

На Средуралмете вели эксперименты с нарезкой обычных армейских бронзовых пушечных стволов и стрельбой из них цилиндро-коническими освинцованными снарядами. Казенную часть стволов отпиливали, изготавливали для орудий новые клиновые затворы и навинчивали их на стволы с уже нарезанной винтовой резьбой. Результаты экспериментов были обнадеживающими. Примерно две трети стволов выдерживали проверку троекратно усиленным пороховым зарядом. При этом дальность стрельбы увеличивалась в два раза, по сравнению со стрельбой из той же гладкоствольной пушки.

Там же, на Средуралмете вели успешные эксперименты по выплавке стали тигельным и конвертерным методами с использованием каменноугольного кокса. Путилову эти технологические процессы были отлично известны. Трест выпускал рельсы, мостовые конструкции и другое оборудование для железных дорог.

На Южуралмете освоили добычу высококачественной железной руды из горы Магнитной, внедряли доменные печи с поддувом подогретого воздуха. Трест изготовлял промышленные паровые машины и железнодорожное имущество. По донесениям директора треста Аносова в минпром, характеристики полученной стали уже удовлетворяли требованиям к винтовочной стали.

Трест Донметкор быстро наращивал выплавку стали из отличной руды мариупольского месторождения и отличного коксующегося донецкого угля. На стапеле треста собирали первый цельнометаллический паровой бриг. Попутно трест осваивал выпуск грузовых и пассажирских вагонов. Трест, как и Петрокор, получил большой заказ на оснащение паровыми машинами всех относительно новых парусных линкоров и фрегатов Черноморского и Балтийского флотов. При этом фрегаты и линкоры переоборудовались в вооруженные транспорта.

В Тулружтресте инженеры работали над оснащением стоящих на вооружении ружей капсюльным замком. На следующий год было запланировано загрузить трест переделкой армейский ружей под такой замок.

Там же работали над перспективной казнозарядной винтовкой. Совершенно секретные чертежи винтовки директору треста Штадену передал лично министр Мейер. Они повторяли винтовку Линднера образца 1860 года. Но, Штаден этого, конечно не знал. Работа была сложной.

На Казанпоре работали над 20-фунтовой ракетой с дальностью стрельбы 5 верст. А также разрабатывали унитарный бумажный патрон с цилиндрической остроконечной пулей для нарезной казнозарядной капсюльной винтовки.

Онежхимтрест наращивал выпуск тротила, налаживал производство капсюлей и ударных взрывателей на гремучей ртути. Велась разработка новой взрывчатки для горной промышленности, уже названной «динамитом».

Многократно усилилось финансирование департамента геологоразведки минпрома. В Сибирь, на Дальний восток, в Америку и в Закавказье одновременно направлялись десятки экспедиций. Каждая экспедиция имела секретную карту с нанесенными на ней месторождениями полезных ископаемых: золота, серебра, олова, цинка, никеля, хрома и других цветных металлов. А также угля, железа, нефти, кварца и даже алмазов. Связанные подпиской о неразглашении, руководители экспедиций и сами геологи в разговорах между собой никак не могли взять в толк, откуда в минпроме взялись эти точные карты.

Бурление общества перемещалось с его высших слоев в низшие. Весной 28 года закончилась нарезка крестьянских земель но нормативам. Оказавшиеся лишними молодые крестьянские семьи тысячными массами направлялись на переселение. Вниз по Днепру, Дону, Волге и Яику потянулись караваны барж с переселенцами. Караваны пароконных подвод, по одной на семью, двинулись в Сибирь по новому шоссейному транссибирскому тракту. В Сретенске они пересаживались на баржи и сплавлялись вниз по Амуру. Обеспечением передвижения и снабжения караванов занимались молодые земские органы власти.

Нашлась работа и местному дворянству. Продолжалось устройство начальных школ в деревнях и селах, средних училищ в уездных городах, высших училищ в губернских центрах. Земству императорским указом было поручено к сентябрю охватить начальным образованием не менее 80% крестьянских детей и не менее 90% городских. Деньги на все эти дела минфином выделялись без всяких задержек.

Во всех церквях и храмах империи ежедневно читались проповеди, собственноручно написанные Патриархом Гермогеном, разъясняющие пастве новую государственную Идеологию, а также растолковывающие Заповеди подданного Российской империи. Причем, читались они на современном русском языке. Такие же проповеди читались на других языках в католических, протестантских и буддийских храмах, в мусульманских мечетях.

37. Оперативная пауза.

По всей империи в губернских и уездных городах, в селах и деревнях в воскресный день с утра 2 августа 1828 года был зачитан императорский Манифест о победе русского воинства над злейшим врагом, веками терзавшим Россию — Османской империей. Об освобождении от мусульманского ига многих православных славянских народов. О присоединении к империи множества богатых земель. О переходе под императорский скипетр черноморских проливов, за которые было пролито много русской крови, начиная еще с петровских времен.

Трезвонили благовестом колокола, в храмах служили благодарственные молебны. На городских площадях играли оркестры. Вечером в небо запускали фейерверки. В газетах публиковали длинные списки генералов, офицеров и рядовых, награжденных орденами империи. Небывалое доселе духовное единение и воодушевление охватило и весь простой народ и все общество. От беднейшего крестьянина до владетельного князя. Священнослужители и прихожане огромными массами ходили крестными ходами, молебнами благословляя Императора.

А на следующий день в газетах был опубликован Указ императора о даровании народу Конституции. Два с половиной года второй отдел ЕИВ Канцелярии, в который собрали лучших юристов, под руководством Сперанского, Пестеля и Рылеева разрабатывал ее текст. В нее вошли все законодательные новеллы последнего времени: земская, крестьянская, образовательная, промышленная и военная реформы. А в основу ее были положены Идеология Российской империи и Заповеди подданного империи, написанные лично императором Николаем. Простой народ всей важности этого события по неграмотности не осознал. Но, образованное общество в слезах искренней благодарности возносило хвалу императору Николаю.

Одновременно, вышел Указ о реформе судебной системы. Ее разработкой занимался Дмитрий Блудов, тот самый, который и разработал эту систему спустя 40 лет в Стволовой ветви. Судебная власть была полностью отделена от административной. Суд стал гласным, состязательным, единым для всех сословий, процессуально независимым. Для рассмотрения дел об особо тяжких преступлениях вводился институт присяжных заседателей. Правительствующий Сенат был преобразован в Верховный суд. Был полностью переработан Уголовный кодекс. Однако, Особый суд для преступлений против государства сохранялся.

Второе отделение Канцелярии разработало типовую Конституцию и типовой свод законов для вновь образуемых вассальных государств. В основном они повторяли новое законодательство Российской империи. Однако, в них имелись три весьма важных отличия. Монарх в этих государствах избирался народным Собором, делегатов в который направляли губернские земские собрания. Второе важное отличие состояло в том, что эти Соборы собирались ежегодно, и монарх должен был отчитываться перед собором о своей деятельности. А самое главное, монарх мог быть отрешен от престола большинством в три четверти делегатов Собора, в случае, если его отчет не устроит народный Собор. И весь состав делегатов Собора, и сам избранный Собором монарх обязывались принести личную присягу Российскому императору.

Понятное дело, в не православных вассальных государствах в Конституции, Идеологии и Заповедях место православия занимали преобладающие местные религии. В Хорватии — католичество, а в Боснии и Албании — ислам. Однако, равенство прав граждан государств независимо от их вероисповедания декларировалось неукоснительно.

Вассальное государство по договору, заключаемому с сюзереном, обязывалось выплачивать 10% своих бюджетных доходов сюзерену — Российской империи. За это сюзерен брал на себя обязанность защищать вассалов от любой внешней агрессии. Однако, все вооруженные силы вассального государства, включая его специальные службы, за исключением полиции, напрямую финансировались и подчинялись соответствующим органам власти государства — сюзерена.

Император отдельными Указами ввел в действие эти Конституции во всех вновь образованных государствах: Боснии, Болгарии, Албании, Сербии, Македонии, Армении, Эгении и Греции. Оккупационные власти, продолжая формирование местных органов власти, и начали подготовку к созыву народных Соборов в новых государствах.

У местной аристократии, по вполне понятным причинам, введение Конституций восторга не вызвало. Более того, лишение большей части земель и выравнивание правого статуса родовитых феодалов с простолюдинами вызвало у феодалов бешенство. Повсюду возникали дворянские заговоры и даже спонтанные восстания. Такая реакция вполне просчитывалась Синклитом, и должна была послужить поводом для очистки новых государств от нелояльных новой власти элементов.

Более того, Госраз, еще до войны с османами создавшая развитые агентурные сети среди местной аристократии во всех новых государствах, через своих агентов специально провоцировала аристократов на организацию тайных оппозиционных обществ и подготовку восстаний. Синклит намеревался в процессе подавления этих мятежей «прополоть» местную элиту от враждебных российской власти элементов.

Министерство обороны сразу же начало формирование местных войсковых формирований, пока еще иррегулярных, во всех государствах. Намеченная численность этих войск в каждом государстве должна составлять 1% от общей численности населения и еще 2% должен составлять обученный резерв. Для вооружения этих войск использовалось большей частью трофейное турецкое оружие, или снятое с вооружения старое русское.

Командированные в новые государства офицеры Гостап, Госконт, Корпост и Внутренних войск только еще приступили к формированию специальных органов на местах. Однако, местные иррегулярные воинские части уже были частично сформированы и укомплектованы русскими офицерами, из расчета по четыре офицера на штаб дивизии и по два офицера на полк. Командир и начальник штаба полка были русскими, а все остальные офицеры — местными.

Совместно со спецслужбами, иррегулярные отряды готовились взяться за отлов будущих мятежников. Начало мятежей Госраз намеревалось приурочить к вторжению армий Антанты, что должно будет вызывать большой энтузиазм у потенциальных инсургентов.

15 августа вышел Указ о введении возрастного ценза для чиновников, о котором давно ходили слухи. По сравнению с равными воинскими чинами по Табели о рангах, предельный возраст для гражданских служащих увеличивался на 5 лет. Что было вполне понятно. В походы чиновникам ходить не нужно было. Исключения допускались только на сновании именного императорского указа.

Опираясь на прибытие в казначейство первых золотых конвоев, перевозящих золото из 400 тонн, доставленных в Сретенск из Калифорнии, была проведена давно назревшая финансовая реформа. 30 сентября был опубликован Указ о реформе финансовой системы государства.

Главным новшеством стало введение золотого обеспечения ассигнаций. Был установлен твердый обменный курс бумажного рубля, равный 1,2 грамма чистого золота. Были выпущены в обращение монеты «золотой червонец» весом 12 грамм с номиналом в 10 рублей и «золотой империал» весом 60 грамм с номиналом в 50 рублей. С одной стороны монет красовался профиль Николая, а с другой — герб Империи. Серебряный рубль весил 22 грамма, и содержал 90% чистого серебра. То есть один грамм золота приравнивался к 16 и ⅔ грамма серебра. Это стало возможным благодаря мощному поступлению золота из Калифорнии. Все ассигнации, серебряные и медные монеты сохраняли хождение.

Проекты реформы подготовили министр финансов Канкрин Егор Францевич и министр госимуществ Кисилев. Реформа в основных положениях повторяла ту, которую провел сам Столыпин в начале 20-го века.

Новый тип экономики — капиталистический, создаваемый в России, требовал новой финансовой системы. Государственный бюджет становился гласным. Средства для его осуществления проходили через вновь создаваемый Государственный банк Российской империи. Проект бюджета и отчет о его исполнении правительством публиковался.

От всех министерств и ведомств теперь требовались регулярные отчеты об исполнении бюджета по установленным Указом формам. Государственное казначейство стало подчиняться министерству финансов. Оно выдавало другим министерствам и ведомствам деньги по всем расходным статьям бюджета.

Расходование денег министерствами и ведомствами теперь отслеживала Контрольная палата, имевшая филиалы во всех губерниях. Эти меры должны были резко сократить возможности для казнокрадства и нецелевого использования бюджетных средств.

Реформа полностью реорганизовала государственную финансовую систему, делая её более открытой и эффективной. Строгий учёт государственного бюджета облегчил переход экономики на новый путь развития. Усилиями Контрольной палаты и Гостап резко снизилась коррупция. Теперь казна тратилась только на важные предметы и мероприятия, чиновники почувствовали свою ответственность за распоряжение государственными деньгами. Вплоть до уголовной.

Казнокрадство стало государственным преступлением и подлежало рассмотрению Особым судом. Который милосердием и сочувствием к подсудимым совсем не отличался. И знал только две меры наказания: пожизненная ссылка с конфискацией имущества и смертная казнь с конфискацией имущества всего рода преступника.

Введение золотого обеспечения рубля резко увеличило привлекательность российского рынка для внешних инвесторов, поскольку гарантировало вывоз полученной прибыли в самой твердой «валюте» — золоте.

Одновременно реформировалась и налоговая система. Указом был введен прогрессивный подоходный налог, который должен был стимулировать предпринимателей и дворян активнее вкладывать средства в различные производительные сферы экономики. Налог взимался со всех видов доходов, включая денежные доходы, доходы от недвижимости, от торговых, промышленных предприятий и т.д. Из налогооблагаемой базы исключались лишь наследства, а также, суммы, направленные на богоугодные, благотворительные и просветительные цели. Обложению не подлежали император, наследник престола и члены их семей.

«Откупы», то есть, продажа государством прав сбора налогов по алкоголю и табаку за долю этих сборов частным лицам полностью отменялись. Вместо них вводились акцизные марки на табак и алкоголь. Для выдачи этих марок учреждалось специальное Акцизное управление. Был отменен ряд устаревших, с трудом собираемых налогов.

После прихода в конце ноября последнего золотого конвоя из Сретенска все долги заграничным и российским банкам были досрочно выплачены.

17 ноября вся Россия снова гуляла. Согласно Указу Императора отмечались победы русского флота в двух морских сражениях: в Эгейском море и в Финском заливе. Разбиты были объединенные флоты Англии, Испании, Франции и Австрии. Торжества повторяли августовские в честь победы над Османами. Однако, были и существенные отличия.

Каждой душе мужского пола старше 18 лет во всех трактирах наливали за счет казны чарку хлебного вина, позднее названного водкой. А женщинам и детям давали по большому калачу. Тоже за счет казны.

И сверх того, в земских управах главам семейств, согласно выпискам из церковно-приходских книг, на каждую живую душу в семье выдавали по 20 копеек серебром. Всего для этого немалого «подарка» народу из государственного бюджета было выделено более 9 миллионов рублей.

Простой народ был в восторге. Особенно крестьяне, редко видевшие серебряные деньги. Эта раздача, помимо народного восторга, преследовала цель стимулировать спрос на продукцию трестов, производящих товары для простого народа: Харьковмасло, Тамбовсахар, Стеклофаянс и других предприятий, производящих массовые бытовые товары. А таких появилось много. С помощью льготных государственных кредитов по всей стране открывались частные текстильные, кожевенные, стекольные, мебельные, гончарные, пищевые и прочие предприятия.

Металлургические и машиностроительные тресты были загружены государственными заказами почти полностью. А легкая промышленность из-за низкого платежеспособного спроса населения испытывала трудности. Да и побочная продукция машиностроительных трестов: стальные плуги, бороны, молотилки, керосиновые лампы, соляровые кухонные плиты, бензиновые паяльные лампы и прочие расходилась пока слабо. Саратовнефтехим тоже затоваривался керосином и бензином.

В декабре был опубликован Указ о предоставлении Крестьянским банком крестьянским кооперативам беспроцентных ссуд на закупку сельскохозяйственного инвентаря: стальных плугов, косилок, молотилок, борон, маслобоек и разного прочего под залог приобретаемого имущества. Указ имел целью поднять продуктивность крестьянских хозяйств, загрузить работой подсобные производства металлургических и машиностроительных трестов и обеспечить трестам получение заказов, помимо государственных. К тому же, крестьяне из выданных им денег могли приобретать вскладчину те же стальные плуги, бороны и другой инвентарь.

7 декабря по 700-верстной двух путной железной дороге Москва — Санкт-Петербург пошли первые пробные составы. Дорога была построена в рекордно короткие сроки, меньше чем за два с половиной года. Движение по дороге было открыто на 23 года раньше, чем в Стволовой реальности. Однако, она была построена узкоколейной. Стоимость сооружения дороги составила 15 миллионов рублей, вчетверо меньше, чем в Стволе. Дорога была в 10 раз длиннее дороги Манчестер — Ливерпуль, открытой через год в Англии. А качество паровозов и подвижного состава российской дороги было несравнимо лучшим.