Николай II полностью

О том, что царский поезд без задержек идет на восток и уже миновал Челябинск, бывшие подданные монарха узнали только 5 марта. «Как окончательно выяснилось, — сообщало «Новое время», — семья Романовых будет поселена в Тобольске, на р. Оби, в 300 верстах от железной дороги. Там для нее отведен губернаторский дом». Журналисты даже отметили, что узнав об отъезде в Сибирь, Николай II прослезился, заявив: «Себя мне не жаль, но жаль тех, кто за меня страдали и страдают». Характерная фраза! Из тех, кто сопровождал царскую семью в Тобольск, назывались лейб-медик профессор Е. С. Боткин, воспитатель наследника П. Жильяр, фрейлина А. В. Гендрикова и гофлектриса Е. А. Шнейдер. На самом деле сопровождавших было гораздо больше — всего тридцать девять человек. Позднее в Тобольск прибыли еще шесть человек, но не все из них были допущены к венценосным арестантам.

Официальное правительственное сообщение о переводе Николая II и сопровождавших его лиц в Тобольск, подписанное А. Ф. Керенским, было опубликовано 6 августа. В нем заявлялось, что сделано это по соображениям государственной необходимости, а также что «вместе с бывшим императором и императрицей на тех же условиях отправились в г. Тобольск по собственному желанию их дети и некоторые приближенные к ним лица» (курсив мой. — С. Ф.). Из сообщения следовало, что дети могли и не ехать вместе с родителями, тем самым не терять свободы. Большего цинизма для оправдания их ареста, а также для ареста сопровождавших Николая II и Александру Федоровну лиц придумать было сложно. Получалось, что при желании старшие дочери царя могли бы благополучно остаться в Петрограде или воссоединиться с родственниками, например, в Крыму. Оценивать с нравственной точки зрения подобные сентенции не приходится.

Вместе с правительственным сообщением газеты публиковали и краткую историю вопроса об отправке царя и о его будущей резиденции. Временное правительство обсуждало разные города — Казань, Екатеринбург, Орел, Саратов и другие, но большинство членов Кабинета якобы нашли эти местности неподходящими. Тобольск выбрали как наиболее отдаленный и спокойный город, где пребывание семьи гарантирует ее безопасность и предотвратит возможность «контрреволюционных попыток». Указывалось, что отправка Николая II и его близких в Сибирь — не кара. Временное правительство желало изолировать царскую семью на случай приближения войск неприятеля с Северного фронта и обеспечить ее безопасность. Жители России информировались, что в Тобольске семья будет пребывать под постоянной воинской охраной. Приведенное сообщение требует некоторых разъяснений. Во-первых, — как мы помним, Керенский в своих воспоминаниях указывал, что лично распорядился об отправке арестованных в Тобольск и только затем получил утверждение правительства. Следовательно, ни о каком коллегиальном решении не было и речи. Во-вторых, — перевод царя в Тобольск мог состояться не без влияния епископа Гермогена (Долганева), некогда друга, а затем непримиримого врага Григория Распутина, в 1912 году наказанного за непослушание царской воле ссылкой в Жировицкий Успенский монастырь. В марте 1917 года владыку — как пострадавшего при самодержавии — реабилитировали, назначив епископом Тобольским и Сибирским. Важно отметить, что несмотря на борьбу с Распутиным Гермоген всегда оставался искренним монархистом, глубоко почитая царя и его семью.

О Гермогене писал председатель Екатеринбургского совета П. М. Быков, подчеркивавший, что епископ «все время вел с Петроградом какие-то переговоры. Вполне возможно, что в результате этих переговоров царская семья была водворена именно в Тобольск». Свидетельство уральского большевика использовал в своем исследовании российский историк Г. З. Иоффе, указавший также и на то, что в конце июля 1917 года в Петрограде состоялся съезд губернских комиссаров Временного правительства. На съезде присутствовал и тобольский комисcap В. Пигнатти. «Тогда-то, по-видимому, и были согласованы конкретные вопросы, связанные с переездом Романовых», — полагал Г. З. Иоффе. Вместе с царем в Тобольск выехали комиссар губернии, член Государственной думы В. М. Вершинин, комиссар Временного правительства П. М. Макаров и начальник отряда, охранявшего узников, — полковник Е. С. Кобылинский. Отряд состоял из 337 солдат и семи офицеров трех гвардейских стрелковых полков (1, 2 и 4-го). Провожая отъезжавших, Керенский обратился к солдатам с речью. Он призвал их держать себя с пленниками вежливо, а не по-хамски. Его призыв, судя по всему, был услышан.

В течение поездки по стране Николай II, как обычно, вел дневник, своеобразную краткую хронику путешествия на восток. Вагон, в котором поместили царя, ему понравился, кухня Китайско-Восточной железной дороги, заботившаяся о его питании, — тоже. Но были и раздражающие моменты. Царю, например, чрезвычайно не нравилось требование коменданта на всех станциях завешивать окна. Что делать! Это делалось, согласно инструкции, в целях безопасности арестованных.