В эмиграции А. Ф. Керенский в статье «Временное правительство и царская семья» писал: «…признавая пребывание б[ывшей]. царской семьи у самой столицы и вообще в России необеспеченным от всяких случайностей при всяких возможных политических потрясениях и переменах, Временное Правительство озабочено было подготовкой выезда обитателей Александровского дворца за границу и вело соответствующие дипломатические переговоры слондонским кабинетом.
Однако, уже летом, когда оставление царской семьи в Царском Селе сделалось совершенно невозможным, мы,
Утверждаю, что если бы не было этого отказа, то Вр. Правительство не только посмело, но и вывезло бы благополучно Николая II и его семью за пределы России, так же, как мы вывезли его в самое тогда в России безопасное место — в Тобольск».
Итак, единственным шансом спасти царя и его семью был отъезд в Англию. И вина за то, что он упущен, целиком и полностью лежит на британском монархе. Но это нисколько не помешало британской королевское семье 90 с лишним лет поливать грязью Россию, где «изверги» убили их родственника.
Жаль, что, когда королева Елизавета II в октябре 1994 г. явилась на торжественный прием в Кремле в бриллиантовой тиаре, принадлежавшей русской царице Марии Федоровне, никто не напомнил ей о предательстве ее дедом Николая II и его семьи.
Да и вообще, давно пора бы венценосной старушке напомнить, что ни русские цари, ни генсеки за последние 1000 лет ни разу не планировали покушений на жизнь глав правительств или монархов в Европе. А вот Англия буквально специализировалась на убийствах глав государств и монархов на континенте.
Недаром Наполеон после неудачного покушения на него наймитов англичан кричал: «Они [англичане] промахнулись по мне 3 нивода, но попали в меня в Петербурге». В заговоре против Павла I ведущую роль играл английский посол Витворт. Хорошо известно участие другого англичанина Локкарта в покушении на Ленина. Менее известен другой факт: уже после убийства «божьего помазанника» — Николая II в Англии началась кампания за убийство другого «божьего помазанника» Вильгельма II. Причем среди тех, кто требовал «повесить кайзера», не было коммунистов, зато были премьер-министр Ллойд Джордж, лидер консерваторов Бонок Лоу и иные лорды и пэры. Между прочим, Вильгельм II состоял в той же степени родства с британским королевским домом, что и Николай II. Бедного кайзера от петли спасли большевики, которые навели большой страх на лордов. А поскольку англичане традиционно продолжали воевать со своими врагами с помощью чужих штыков, то встал вопрос об использовании побежденной Германии против Советской России. Понятно, что в такой ситуации казнь кайзера была бы неуместна.
С 9 марта по 13 августа 1917 г. Николай П и его семья находились под домашним арестом в Александровском дворце Царского Села.
Арестованные не могли покидать Царскосельского парка, но внутри его пользовались полной свободой. Весь апрель Николай один, а иногда с дочерьми и Алексеем убирал снег и колол лед. Первоначально такое занятие бывшего царя вызывало любопытство обывателей Царского Села, собиравшихся толпой у дворцовой ограды. Но, поскольку такие мероприятия производились каждый день, зевакам стало скучно, и постепенно толпа глазеющих рассосалась.
Николай с семьей часто бывал в дворцовой церкви. Правда, царский духовник отец Александр (Васильев) исчез, но власти назначили нового священника — настоятеля Федоровского собора протоиерея отца Афанасия (Беляева). Службы шли как обычно. Произошло лишь несколько заминок во время произнесения здравицы — вместо «Благочестивого Самодержца Государя Императора» следовало теперь поминать Державу Российскую и Временное правительство. К этому отец Афанасий долго не мог привыкнуть, а может, просто хотел доставить удовольствие своим высочайшим прихожанам.
В библиотеке Александровского дворца имелось свыше 18 тысяч книг, поэтому царская семья очень много читала. Николай читал абсолютно бессистемно. Среди прочитанных им книг были и многотомная «История Византии», и «Задачи русской армии» генерала И. А. Куропаткина, книги Мережковского, Дюма, Тургенева, Альфонса Доде, Мельникова-Печерского и т. д.
Николай впервые полностью прочитал «Войну и мир» Толстого, царские дочери впервые услышали, что был на Руси поэт Некрасов.
Особых эмоций книги у Николая не вызывали. Он в редких случаях дает краткую похвалу, а чаще всего просто перечисляет в дневнике прочитанные книги. Иногда даже путает героев с авторами. Так, 29 апреля 1917 г. появляется в дневнике запись: «Начал вслух книгу Ш. Холмса «Собака Баскервилей».
