Ведь есть такой вполне правдивый вариант. Случилась с женщиной любовь. И было идеальное совпадение по всем статьям: человеческое, сексуальное… Идеальное. Дальше в силу различных обстоятельств – расстались. После в жизни будет ещё не одна женщина. Может пройти три года – и вдруг тебя ночью будто током ударит! Током!
Я буду в себе выискивать похожую ситуацию. И, увидев рядом на сцене Инну Чурикову, буду вспоминать ту, с которой гулял ночью по Москве. Иначе у меня ничего не получится. У меня по ходу работы над спектаклем «…Sorry» таких историй был миллион. В голове, в фантазиях…
«Старший сын» начали снимать с конца, с финальной сцены. Тем не менее режиссёр Виталий Мельников точно угадал её по духу. Тот самый момент, что мне всегда нравился, непривычный для кино, когда снимают большими кусками. Думаю, такое происходило оттого, что мы репетировали и репетировали… К тому же удивительным оператором был Юра Векслер, так выстраивающий сцену, что мог работать не короткими отрезками. Векслер рано ушёл, он умер в 45 лет. Он был мужем Светы Крючковой, отцом её старшего сына. Они на этой картине познакомились, подружились, сошлись.
На озвучании мы буквально купались в вариантах: «Можно так сказать, можно этак. Ну, давайте так». Чуть так, чуть иначе, но всё в канве, всё в режиме. Но когда начинали, то, конечно, волновались, понимали – Вампилов! Полузапрещённый или почти запрещённый драматург. Почему его пьесы не пускали, не знаю. Может, своей непонятной обыденностью и маетой они смущали комиссию. Кто его знает. Мы не могли не проникнуться мыслью, что участвуем в полулегальном произведении, выносим его на огромную аудиторию, на всю страну.
Картина потом получила призы. В Карловых Варах, где-то ещё…
Вампилов – драматург высочайшего класса, текст его пьес имеет несколько пластов. Мы тщательно разбирали каждую сцену: пытались понять, что он хотел в ней сказать, как надо играть. С Евгением Павловичем Леоновым, игравшим Сарафанова, я мог спорить до хрипоты и на равных. Он позволял. И такое мне – я был моложе него на четверть века – нравилось. С другой стороны, чувство собственного достоинства. Дистанция. Поведение истинно интеллигентного человека, и мой совет: если в вас такого нет от природы, нужно этому учиться.
Евгений Павлович Леонов – совсем не тот, что «моргалы выколю», совсем не Винни-Пух и так далее, и тому подобное. Когда к нему подходили алкаши со словами: «Женя… давай выпьем», то через секунду отваливали, извинялись. Он, при всей своей внешней простоте, далеко не простой человек. К тому же хорошо образованный. Актёр высочайшего класса. На съёмках картины «Старший сын» сколько же он с нами возился, нам подсказывал, нам показывал. Показывал так, что мы с Мишей Боярским хватались за животы и падали. Просили: остановитесь, всё равно нам так смешно никогда не сделать. Иногда я Леонова не понимал. Мне казалось, что на съёмке он в каком-то кусочке сильно плюсует, наигрывает, просто ужас какой-то. Смотрю на экран: органично, точно, прямо в десятку. Фантастическое чувство момента, знание профессии, знание себя!
Нас он не только опекал. Подкармливал. Вечером, после съёмки, обязательно потащит к себе, бутербродик вручит, чаёк нальёт. Мы с ним часто вместе ездили на съёмки, служили ведь в одном театре. Туда-обратно на «Красной стреле», о многом успели в поезде поговорить.
Он отдыхал во время съёмок в санатории «Дюны» на заливе, мы с Людой к нему приезжали. Его сын Андрюша тогда ещё был маленьким, не кроха, конечно, уже школу оканчивал, готовился поступать в театральный институт, Евгений Павлович и со мной делился: стоит – не стоит. В то лето 1975-го мы очень сдружились.
Атмосфера на съёмках складывалась необыкновенная. Мы с Мишкой Боярским держались неразлучно. Обычно он уже с утра прибегал ко мне в гостиницу. Мотались по Питеру, валяли дурака. Обсуждали страшно важные вопросы: а ты бы мог спрыгнуть с этого моста? Да никогда в жизни. А если бы за тобой фашисты гнались, тогда бы прыгнул? И это не самое дурацкое задание, что мы перед собой ставили.
Боярский показывал мне свой Ленинград. Я познакомился с его мамой. И Наташа Егорова, и Света Крючкова – мы действительно существовали как одна семья. Удивительно, но эти отношения сохранились на долгие годы.
Мы снимались с Мишей Боярским в нескольких картинах. Самая известная – «Собака на сене». Встречались у Аллы Ильиничны Суриковой в фильме «Чокнутые». Мишка в «Чокнутых» играл царя Николая Первого. Мы с ним в кадре встречаемся. Я докладываю: «Отставной поручик Кирюхин», он в ответ: «Сын Кирюхина такого-то?» – «Да». А дальше я от себя добавил: «Старший сын». – «Ну конечно, старший сын», – обрадовался царь. Но Сурикова не решилась такой диалог оставить, а нам так хотелось похулиганить.
