Он, наверное, при броске вывернул мне плечо. В конце концов я вернулся в большой теннис, но потерял удар справа и очень долго просто тыкал в мяч. Удар и сейчас до конца не вернулся – удар, которым я гордился. Как-то раз я пришёл на Петровку, впереди предстоял любительский турнир, мы с сыном должны были сыграть пару, а я никак не мог найти время, чтобы потренироваться. Но хоть полчаса надо побросать, мне же завтра выходить на корт. Сын не может уйти с работы, постоянный партнёр Нагорянский куда-то уехал. Так я оказался один на Петровке, на старинных динамовских кортах. Тут появилась Таня Лагойская, она же в прошлом Чулко. Я её знаю, наверное, тысячу лет, ещё с той поры, когда она с Морозовой играла в сборной. Таня тут же находит мне спарринг-партнёра. Какой-то человек, который недавно пришёл на Петровку работать тренером. Таня кричит: «У тебя же был удар справа. Где он?» Даже она помнит, какой у меня был удар! Сколько лет прошло, он то приходит, то нет. Нет прежней стабильности. Слева я чище играю, чем справа.
Так получилось, что, когда был юбилей нашего театра, нам ордена давали. И, что было, по-моему, единственный раз в жизни руководителей страны, президент Борис Ельцин вручал ордена не в Георгиевском зале Кремля, а прямо на сцене театра Ленком. После чего Борис Николаевич ещё объявил, что он от своего имени дарит ведущим актёрам театра по машине.
Кто-то продал, кто-то взял себе. Я решил взять – не каждый день президент мне дарит подарки, будет на память от самого президента. Я поехал забирать машину. В районе Люберец был такой «Автогарант», там было отделение, куда специально подъезжали эти подарочные машины, и эти же люди мне говорят: «Продавайте как можно скорее». Я говорю: «Как?» А они мне: «Вы знаете, дело в том, что эти машины поступили к нам, но мы их два дня доводили до ума». И это те, которые президентские автомобили!!! Я говорю: «Нет, я всё равно возьму, я уже так решил». Они: «Ну вот человек, он купит у вас!» Я: «Нет, нет». А там, знаете ли, брелочек с гербом России, так всё красиво… Эти люди мне: «Вы на какой машине ездите?» Отвечаю: «Я на японской езжу». «Ну вот вы сейчас поедете от Люберец в Москву, почувствуете разницу». Еду, вроде бы всё нормально, немного жестковат руль, но так – вроде ничего… Но я – курящий человек, решил прикурить. Нажал на прикуриватель, достал сигарету, прикуриватель выскочил, я за него потащил, а вместе с ним вся панель на пол – бу-бух! В общем, разницу я ощутил, и, к сожалению, машина долго не прожила.
Мы с Мариной Неёловой не раз снимались вместе и очень сдружились. О том, что она колоссальный мастер, неприлично даже говорить. Факт общеизвестный. Но Марина всегда вызывала и до сих пор вызывает у меня большую симпатию как удивительно милый и интеллигентный человек. Вот история, что случилась с нами в купе «СВ» по дороге на съёмку в Санкт-Петербург.
– Ну я прошу тебя, – говорит мужской голос.
Женский отвечает:
– Не дам.
– Я очень прошу.
– Нет, я не разрешаю.
– Я больше не могу терпеть, у меня нет сил, я же мужчина.
– Сказала нет, значит, нет.
– Ну ты же женщина, ты должна быть нежной и доброй.
– Нет, не дам.
– Ну хорошо, ну только наполовинку, можно?
– Нет, ни за что.
– Какая же ты… нехорошая женщина. Ладно. Я прошу просто в рот, и всё. Только подержать. Это хоть можно?
– Я сказала, ни за что. Сказала нет, значит, нет.
Я поливаю её последними словами, открываю дверь купе и вижу огромное ухо проводницы, которая нас подслушивает. Её дикий взгляд на меня. Я думаю: чего она так пялится? Ночь… колёса: тух-тух-тух-тух, тух-тух-тух-тух. Иду в тамбур в одних тренировочных штанах, голый по пояс. Из купе высовывается женская голова. Марина, не видя, что проводница стоит рядом, орёт на меня: «Чёрт с тобой, кури в купе!»
