А пока Николай работал и работал - надо было своевременно выполнять заказы на рекламные плакаты. Можно сказать, что ему очень везло на знакомство с людьми, ставшими впоследствии весьма известными. Вот и сейчас, когда он выполнял заказ "Огонька", редактор рекламного отдела пригласил его в мастерскую известного скульптора А. С. Голубкиной. В то время она работала над образом В. Г. Черткова, известного издателя, фотографа, друга и одно время секретаря Л. Н. Толстого, автора первой и лучшей книги воспоминаний о великом писателе. В то время он работал над редакцией Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого в 90 томах. Чертков был очень колоритной фигурой, и многие художники любили писать его портреты. Написал его портрет и Николай, правда, только голову - большими плоскостями на бумаге, немного кубистически и, как всегда, с некоторым избытком натуры.
Из воспоминаний Николая Степановича о Черткове: "Его лоб, орлиный нос, вся голова была такой монументальной, такой скульптурной, как памятник. Вся фигура была величественной и могучей..."
Николай с нетерпением ждал встречи с таким большим мастером ваяния как А. С. Голубкина. И вот он в мастерской. Перед ним стоит высокая худая женщина с волевым лицом. Николая буквально поразил облик Голубкиной. Вот как он описывал ее портрет.
"Глубоко сидящие глаза как бы вспыхивали творческим огнем, пронзительно и пытливо смотрели на нас. В ее лице со сдвинутыми бровями было что-то глубокое, строгое, аскетическое, даже фанатичное. Прямо Жанна д'Арк или суриковская боярыня Морозова". В глубине души ему захотелось написать ее портрет, но это так и осталось мечтой - он прекрасно знал, что она никому не позирует.
Анна Семеновна подошла к скульптуре, которую так жаждал посмотреть Николай. Это был портрет Черткова, выполненный в глине. Голубкина сняла мокрую ткань, покрывавшую скульптуру, и отошла в сторону. Глаза ее горели, она улыбалась. Николай приблизился к произведению, потом снова отошел... Завязалась беседа.
- Да-да, вы видите совсем иначе, чем другие художники, а главное намного глубже,- сказал Николай.- Вы изобразили мыслителя, философа, в котором видны сильный дух и мужество. Но вас не увлекли его могучая фигура и монументальные формы - вас увлек его психологизм.- Он признался, что тоже рисует портрет Черткова, но при этом идет от целого, от массы.
Анна Семеновна улыбнулась и сказала:
- Я тоже иду от целого, от массы - этому меня еще в Париже учил Роден. Сам он делал удивительно интересные рисунки. Массу брал динамичным путем, а линией определял форму окончательно, иногда выходя за пределы массы - и все оживало. Хотя он был скульптор, но рисовал просто замечательно... Обязательно посмотрите в репродукциях его рисунки!
Разговор подошел к концу, и Николай с редактором вышли из мастерской. Долго шли молча. Он думал том, сколько еще нераскрытых сил в Голубкиной, что ее "Чертков" не уступает "Гражданам Кале" Родена. Может быть, впереди работы, сравнимые с "Давидом" Микеланджело?
Встреча произвела на него неизгладимое впечатление. Николай стал искать характерные психологические черты Черткова в своих рисунках. Одновременно он работал над рекламным плакатом к Собранию сочинений Л. Н. Толстого. Образ писателя долго ему не давался. Тут он вспомнил, что на одном из сеансов Чертков подарил ему фотокарточку писателя, выполненную английским фотографом, специально приглашенным Чертковым в Ясную Поляну для съемок Л. Н. Толстого. Впрочем, англичанин занимался лишь технической стороной, а ракурс съемки, освещение и прочее определял сам Чертков. Получились удивительные фотографии, передающие черты лица Толстого во всех нюансах. Одну из них и взял за основу Трошин.
Из воспоминаний Николая Степановича: "Беру одну голову. Никаких аксессуаров, чистый фон. Делаю обостренно, немного кубистически, одной черной краской. Вся сила в формах его лица и головы. Формы должны быть настолько могучи, настолько выразительны, чтобы могли привлечь внимание зрителей к личности Л. Н. Толстого..."
Плакат был сделан на одном дыхании, в редакции его все одобрили. Михаил Ефимович Кольцов, к тому времени уже известный писатель, сказал:
- Вот это удача! Печатайте в трех размерах - он везде будет смотреться хорошо.
А редактор "Советского фото" Виктор Петрович Микулин, улыбаясь, добавил:
- Ну, так просто теперь я вас не отпущу. Я чувствую, что, кроме рекламных плакатов, вы сможете сотрудничать в моем журнале, писать статьи о фотографии.
Поначалу Николай даже растерялся:
- Но ведь я никогда фотографией не занимался... Как художник я ее даже боюсь... Нет-нет, я не смогу, тем более что теперь в искусстве все ставится под сомнение.
Но Виктор Петрович не отступал и продолжал уговаривать:
- Прошу вас подумать и дать ответ.
Николай шел домой в крайнем возбуждении, поток мыслей одолевал его. Даже находясь дома, он все не мог прийти в себя. Рассказал все Ольге, постепенно страсти улеглись, и Николай решил попробовать себя в этом новом для него деле, тем более что Ольга в этом решении его полностью поддержала.
