– Да, это возможно. – Фруллифер оторвал взгляд от лица девушки, чтобы поискать глазами бар в дальней части улицы. – Давай перекусим и обсудим это… Хотя нет, лучше поужинаем в каком-нибудь ресторане в центре, – в его голове уже возникла восхитительная картина. Они проводят вечер в непринужденной обстановке и сближаются еще больше. Вот первый робкий поцелуй в машине. Вот они приходят к нему домой – если не в этот вечер, то в следующий, – а там пылища и беспорядок (нужно обязательно найти время, чтобы прибраться). Бурные объяснения на диване (надо срочно отдать его в ремонт). Еще один страстный поцелуй. И вот наконец волшебный миг, когда он расстегивает ее лифчик, и еще более волшебный и волнующий, когда он снимает с нее трусики…
Видимо, Синтия прочитала его мысли, потому что дружелюбный блеск в ее глазах сразу исчез. Она холодно посмотрела на Фруллифера.
– Маркус, тебе не кажется, что сейчас не время думать о всяких глупостях? Как тебе не стыдно? – Пальцы Синтии пробежались по краям выреза желтой блузки и зажали их в кулачке.
– А… когда – время? – пролепетал юноша. – И это не глупости!
Однако было слишком поздно. Синтия быстрым шагом уходила прочь.
– Но я же тебя люблю! – прошептал ей вслед убитый горем Фруллифер.
Повторил это еще два раза и замолчал. Все равно она не услышит.
Сквозь слезы он смотрел, как красный свет просачивается в окна и постепенно гаснет. «Так что́ все-таки они видели?» – рассеянно спросил себя Маркус. Но думал совершенно о другом. О том, что больше никогда не увидит Синтию, никогда. Уж лучше изгнание. Может, в чужой стране его странности будут не так заметны и ему не придется страдать от вынужденного одиночества. Кто знает.
