В столовую вошла девушка, сразу по робе было видно, что она из гетер. Подшитая по фигуре, с неброскими, но точными украшениями в виде ягод и зеленых листьев, вышитых в том месте, где обычно у платья делали ажурный лиф. Максим узнал ее, трудно было не узнать Andi, так она назвала себя, одной из первых заразившись идеей собственного имени, не цифро-буквенного кода, который давался при рождении, а имплант за долю секунды обрабатывал, а имени, которое можно было произнести вслух, которое можно было бы вспомнить без импланта, почувствовать внутри себя не мозгом, а сердцем и, учитывая характер специальности нижней половиной тела. Она разделась, оставшись в тонком костюме из мягкой черной ткани, отдаленно напоминавшей бархат. Как и большинство женщин в Подземелье она имела не очень женственную фигуру, низкая, с широкой костью и не очень красивым лицом, и все же в каждом ее движении, в умении носить облегающее платье, правильно показать себя, улыбнуться в ответ и слегка коснуться руки или груди собеседника, да так, что сердце начинало качать кровь к причинному месту, она сильно отличалась от других, даже от коллег по цеху.
— О, мальчики, — пропела она и, обняв Леху за шею, звонко поцеловала. — А ты, негодник, почему забыл меня?
— Ну, я работал. Я не забыл, — смущенно оправдывался Леха, став красным вареным раком.
— Приходи, я тебя всегда жду. Максим, представляешь, я его сама зову, а ко мне очередь, надо букировать за две недели, а он не приходит! — она возмущенно фыркнула и, сев рядом, ухватила из тарелки Лехи подобие картошки фри. — Вот отработаю положенную соцнорму и заставлю этого трусишку на мне жениться. Или ты уже не хочешь?
— Хочу, я же сам тебе это предложил! — возмущенно выдохнул Леха.
— Ну, не сам. Я его додавила, чтобы он решился. А он не приходит, а ведь я с него беру только соцвзнос. Кстати, Максим, я тебе тоже скидку дам, если хочешь, — она так посмотрела на него, что Максим почувствовал зудящее желание и покраснел, спрятав глаза. — Ох, какие же вы стеснительные. Мне это нравится, вы не соврете. Как красавица Альфира, она все в питомнике пропадает?
— Скоро должна вернуться, — он посмотрел на часы, Альфа с минуты на минуту должна прийти в столовую, чтобы проконтролировать программу ужина для ночной смены, там что-то зациклилось, делая вторую неделю одно и то же.
— Да, у нас таких красавиц не рождается, — вздохнула Angi и посмотрела на фото Юли. — О, какая строгая. Очень похожа на тебя, Максим.
— Это его сестра, она тоже здесь застряла, — сказал Леха, млея от ее небрежных, как бы случайных касаний.
— Бедная, попала, — искренне вздохнула она и улыбнулась, увидев, как в столовую вошли Альфира с Айной. — А вот и наши красотки!
— Привет, — Альфира села рядом с Максимом, поерзав на лавке. Ей не нравилась Angi, особенно то, как на нее реагирует Максим. Она боялась себе признаться, но каждый раз после их встречи чувствовала, что ревнует.
— Расслабься, я твоего не трону, — Angi едва коснулась уха Лехи, что-то прошептав, — Как дела в питомнике?
— Хорошо, дети просто чудо, — устало, но радостно улыбнулась Альфира, посмотрев на Айну, колдовавшую у желтого автомата, решив сделать им по кружке эрзац-какао. — Скоро выставку подготовим. Я договорилась с Кристиной, она привезет их к нам, мне кажется, так будет веселее.
— Веселее? — Angi нахмурилась. — Не знаю, может и веселее. Это опасно, за такое не похвалят, но Кристине виднее. В любом случае это стоит отложить до весны.
— Почему? — спросила Айна, ставя кружки себе и Альфире. — А мы уже начали подготовку, ребята доделывают картины. Им будет обидно, если все отменится.
— Не отменится, а будет позже. Поверьте, так будет всем лучше, — Angi задумалась, стоит ли говорить. — А ты закончила свою картину, а, Айна?
— Закончила, хочешь посмотреть?
— Конечно, ты же знаешь, что я главный поклонник твоего таланта, — Angi улыбнулась, открывшись на мгновение. Перед ними сидела неумелая обольстительница, а добрая и слегка грустная умная женщина. Это не старило ее, и Альфире она показалась похожей на Мэй, от воспоминаний защемило сердце, но оберег подавил этот приступ, успокаивая, заставляя замереть, застыть на время. Альфира понимала, что потом все вырвется из нее, и боялась, что сойдет с ума. Ей даже этого хотелось, чтобы не переживать заново, не получить этот отложенный удар, а забыть, как страшный сон, навсегда, но это невозможно.
— Что ты скрываешь? — Айна строго посмотрела на нее невидящим взором и погрозила пальцем для убедительности.