Свет. Яркий и теплый солнечный свет, нагло пробравшийся в расщелину. Юля забыла, какой он, а Йока никогда не знала. Настало утро, стихла буря, и зимнее солнце улыбнулось, щекоча спящих, будя и, как нетерпеливый ребенок, возмущаясь, почему все еще спят. Видеть свет было больно и радостно до слез. Девушки смеялись и плакали, сжимая веки, сдерживая инстинктивное желание открыть глаза, наполнить себя теплой солнечной энергией.
— Ради этого стоит жить! — воскликнула Йока и встала, на ощупь подойдя к выходу. Солнце согрело ее, сквозь узкую щелку из-под ресниц она видела горящий снег, от которого темнело в глазах.
— Держи, надень, так легче, — Юля протянула дубовые очки с толстыми черными стеклами. Очки плотно облегали лицо, сделанные из темно-зеленой резины. Выглядели они смешно, но так можно было немного приоткрыть глаза и не ослепнуть.
— Они отобрали у нас солнце! Они отняли у нас нашу жизнь! — гневно воскликнула Йока.
Юля вылезла, Йока немного застряла, запутавшись в куртке. День начинался ясный и красивый, ветер разогнал облака, и на девушек смотрело безоблачное синее небо, точно такое же, как дома. Юля стала радостно прыгать и кричать, как ребенок. Йока запела песню, слов разобрать было невозможно, одни гортанные выкрики, больше походившие на рев довольного хищника.
— А что это за песня? Похоже на какое-то заклинание. У нас так шаманы камлают, — Юля с интересом следила за Йокой, как на глазах у нее разгладились морщины у глаз, как она жадно впитывала солнечную энергию, распрямляясь и молодея.
— Это мой дух спел. У вас так поют шаманы, которые имеют связь с духами, но в основном они врут. Там, — Йока неприятно улыбнулась и повторила, — там за эти песни утилизируют без суда. Они боятся, что люди вновь почувствуют правду, начнут открывать глаза, тогда все погибнут.
— Почему погибнут? — удивилась Юля. — Люди узнают правду и захотят вырваться на свободу.
— Дух говорит, что ты наивная и глупая. Правда никогда еще не помогала людям освободиться. Для кого-то правда, для кого-то выгода, а кончается все большой кровью.
— Ты хочешь сказать, что эти твари защищают людей, заботятся, да? — она побледнела от злости, из пальцев брызнули капельки плазмы. Упав на ледяную землю, они прожгли крохотные воронки, будто бы пролетел крохотный бомбардировщик, по квадратам уничтожавший местность.
— Нет, ты так ничего и не поняла — они защищают свой корм. Мы для них корм, и чем больше мы страдаем, радуемся, злимся, грустим и тому подобное, тем больше тратим на это первичной энергии, перерабатывая ее в психическую, энергию второго передела.
— Да помню я, что ты втирала, — фыркнула Юля и поморщилась. — Мне это в голову не лезет, чушь какая-то! У нас есть толпы сумасшедших, которые могут корректировать ауру или как-то так, что-то они с ней делают.
— Это лжецы — ничего скорректировать нельзя после рождения. Нас селектировали тысячи лет, и там внизу стабильное качество. Мы корм для них, а они для высших. Все так же, как ты рассказывала про животных вашего мира.
— Я уже и не помню, что там рассказывала. Могла ерунды наговорить, терпеть не могу биологию, — улыбнулась Юля. — Мне плевать, для кого я корм. Микробы меня тоже жрут, но я есть, остальное мне неинтересно. Я с детства поняла, что всем вокруг должна, поэтому делай то, что требуют, и живи спокойно.
— На этом правиле все и работает. Можно немного сдавить, совсем чуть-чуть, и никто не заметит. Потом еще и еще, но надо знать меру, а то корм сдохнет, — Йока состроила злую гримасу, став очень похожей на инспекторов, не то людей, не то киборгов.
Вдруг она застыла, как робот, которому дали внешнюю команду, или он выполнил все действия, но больше походило, что робота обесточили. Йока побледнела, за закрытыми веками лихорадочно вращались глаза.
— Эй, ты чего? — с тревогой спросила Юля, потрепав подругу по плечу, но Йока не реагировала, мышцы одеревенели, она действительно напоминала статую.
Прошло не менее десяти минут, и Йока очнулась, сев на землю от усталости. Над ними виновато кружился дрон, как бы извиняясь.
— Что с тобой? Тебе плохо? — Юля села перед ней и внимательно смотрела на нее. Счетчик молчал, радиация была верхнем уровне нормы.
— Этот в меня карты закачивал, — морщилась Йока, махнув на сконфуженного робота. — Он с кем-то связался, и ему карты открыли. Не бойся, со мной все нормально. Зато я теперь знаю, куда нам идти и где есть убежища.
— А куда мы должны идти? — только сейчас Юля подумала, что они не знают, где находятся, а главное, что дальше делать. Рядом было море, она отчетливо слышала его, но к морю точно идти незачем.
— На материк. Мы на острове. Знаешь, у него забавное название: «Остров летающих собак».
— Интересно почему, — улыбнулась Юля, но улыбка тут же спала. Она вскрикнула и стала отбиваться.