— Я никогда не говорил, что ты тупая. Просто каждый из нас что-то умеет лучше, что-то хуже.
— Я сама себя тупой считаю. Знаешь, как обидно, что не можешь въехать в тему, решить эти сраные задачки! Раньше до слез доходило, ревела по ночам, а сейчас как-то уже пофигу, смирилась с тупостью.
— Раз занимаешься самобичеванием, значит, не смирилась. Бросай ты это, — Илья по-дружески толкнул ее плечом, Арнольд радостно залаял.
— Да знаю я, что нельзя так. Но не могу по-другому — это же и есть я, а не та, которую видят другие. Все думают, что я упертая спортсменка, что у меня внутри все атрофировалось, что стала киборгом. Знаешь, как девчонки в классе потешаются над нами? Не в глаза, нам ребята рассказывают. Так вот я фригидная сука, теперь я знаю, что это, а Альфа просто тупая и тормознутая. Вот так мы выглядим.
— И вовсе не так, просто это они вас так видят или хотят, чтобы другие видели. Думаешь, мне в новой школе было легко? Она с виду такая крутая, для выскочек, так же ты меня называла? Вот, а на деле первые месяцы меня жестко там прессовали. И били хорошо, умело, чтобы синяков не оставалось. Это так просто, я потом прочитал об этом в книге про лагеря НКВД. Бьют через доску шлангом с песком. Первое время я даже кровью начал ссать, пока не дал отпор. Если не дашь отпор, пусть и загасят, не отстанут.
— И что ты сделал? — Юля сочувственно посмотрела на него. — Почему ты ничего предкам не сказал? Почему мне не рассказал? Я бы Максима попросила помочь! Он хоть и гад, но знает, что надо делать. Он всегда знает, что надо делать!
— Никто не знает всегда, что надо делать — это тебе Максим сам скажет. Предкам такое рассказывать нельзя, когда меня мутузили в нашей школе, отец поставил мне это в вину, что я сам виноват, что довел до конфликта.
— Это тогда, когда ты из-за меня дрался?
— Я тебе уже не раз говорил, что дрался из-за себя — это было мое решение, и ты тут не причем! — раздраженно ответил Илья. — Прости, не хотел на тебя кричать.
— Не переживай, — Юля взяла его под руку. — Я на тебя разучилась обижаться, а ты на меня имеешь право обижаться, я заслужила.
— Не хочу, — буркнул Илья и снял запотевшие очки. Они всегда потели, когда он волновался.
— Слушай, — Юля остановилась и пристально посмотрела ему в глаза. — А ты бы хотел, чтобы тебя родили в этом мире? Ну, чтобы перед рождением тебя бы спросили: «Сейчас или никогда?».
— Бессмысленный вопрос. На него нет, и не может быть никакого ответа.
— Может, ну скажи, скажи!
— Я бы разделил все на три части: первая планета, она мне нравится, но я не знаю и другого варианта, не из чего выбирать. Второе люди — вот здесь текущая сборка общества меня совсем не устраивает.
— А третья часть? — спросила Юля, щипая задумавшегося Илью.
— А третья часть, самая главная для всех: те, кого мы любим, кто наши друзья и просто интересные люди. Их не так уж и много, но я благодарен судьбе, не родителям, их заслуги в этом нет и быть не может, что я знаю тебя, Альфу, Максима, что у меня есть Арнольд, любимое дело, что в моей жизни есть ты, — он отвернулся и добавил еле слышно, но Юля услышала, и почему-то ей стало приятно.
— Я об этом никогда не думала. Вот ты все разложил, и мне понятно, но сама бы я до этого не додумалась.
— Потому что не хотела бы об этом думать.
— И не буду! Ты прав, вопрос и правда бессмысленный, мы же ничего не можем изменить и родиться в лучшее время.
— Лучшее время всегда останется в прошлом, — криво ухмыльнулся Илья. — Так нам вдалбливают в школе и в телеке.
— Вот бы их всех собрать и отправить туда! Вот было бы здорово, и все довольны! — воскликнула Юля.
— А мы туда и катимся, только все вместе. Может поэтому Камынчжан и проявилась?
— Ты думаешь, что это и правда она?
— Скорее ее доверенное лицо, демон-исполнитель или что-то такое, — он не успел договорить, и они нос к носу столкнулись с Ланой Ким.
Она выросла будто бы из-под земли, не хватало вспучиться плитке и выпустить на свободу мятежный дух, открыть врата демону в мир живых. Возможно, так оно и было, но ни Илья, ни Юля не могли этого заметить, увлеченные беседой, смотря друг на друга и следуя по инерции, зная, что никаких препятствий на пути нет. Заметил это Арнольд, и Лана, мило улыбнулась напряженному и скалящемуся псу. Арнольд что-то понял и, прижав уши, опасливо следил за ней. Юля увидела, как улыбка Ланы притягивает Илью, и ей показалось, что она его заколдовала, очаровала своей красотой. И от этого стало так обидно, что захотелось уйти от них, пусть будут без нее.
— Здравствуйте, милые Илья и Юля, — Лана незаметно дотронулась до руки Юли, и вся ее решимость и непонятая ревность пропали, как гаснет лампочка при обрыве питания. Внутри Юли зародилась череда таких обрывов, каскадом накрывая с ног до головы, уводя лишний потенциал в воздух. — Я очень рада, что встретила вас. Я же тоже иду на тренировку. Сегодня, милая Юля, мы немного потренируемся вместе
— Здрасти, — только и сумела выдавить из себя Юля.