– Ты говорил, Брэндон сфальсифицировал результаты теста, чтобы попасть в число участников эксперимента. Тебе известно, как он сделал это?
– Он зашел на сайт, где рассказывается о маниакально-депрессивном состоянии, и затем постарался ответить на вопросы в анкете так, как, по его мнению, должны отвечать люди, страдающие этим расстройством. На мой взгляд, его ответы больше соответствовали диагнозу «обсессивно-компульсивное расстройство». Но, к моему удивлению, это сработало.
Элли тоже была удивлена. По словам Болта, диагностические тесты призваны отсеивать симулянтов.
– А ты? Тоже сфальсифицировал результаты теста?
Парень опустил голову и сжал губы.
– Не волнуйся, Кейси. Мы не собираемся причинять тебе какой-либо вред. Нам просто нужно знать, как обстоят дела с испытаниями.
– Я сказал Брэндону, что тоже сфальсифицирую результаты теста, но потом, в последнюю минуту, решил не делать этого. Всю жизнь мне говорили, что я ненормальный. Что со мной что-то не так, о чем свидетельствует мое представление о самом себе. Я решил, что это шанс узнать настоящий диагноз от настоящего доктора. Меня удивило, когда он сказал, что я подхожу для испытаний.
– Ты заметил какие-нибудь изменения в своем состоянии после того, как начал принимать лекарство?
– Да, сначала. Но потом – не знаю. Я начал испытывать ощущение… пустоты. Подобное тому, которое возникло, когда Гандли и эти парни издевались надо мной –
– А это изменение произошло недавно? – спросил Роган. – Ты ведь сказал, что сначала лекарство тебе помогало.
– Я не имел в виду лекарство. Скорее мне помогали беседы с квалифицированным специалистом. Меня посылали к знахарям в Айове, но я не мог объяснить им, что со мной. Ну, понимаете, что я чувствую, будто должен был родиться не тем, кем родился. Доктор Болт отнесся ко мне с пониманием. Он действительно пытался помочь мне преодолеть неуверенность в себе и чувство вины. Думаю, у него много молодых пациентов. Он говорит, что нужно отделяться от родителей – быть честным с самим собой в отношении того, кем они являются и как с тобой обращаются, но потом освобождаться от этого.
Для Рогана эти излияния были слишком сентиментальны.
– Но ты говорил, что, возможно, лекарство вызывало у тебя чувство депрессии.
– Ну да. Я перестал принимать его, хотя мне говорили, что у меня может начаться ломка. Но мне не хватало бесед с доктором Болтом. Он очень умный. По его совету я написал письмо родителям. В свое время они сказали, что не хотят со мной разговаривать и что я смогу вернуться к ним только в том случае, если опять стану Кассандрой. Но он вселил в меня уверенность в том, что я могу объясниться с ними. Он предложил мне написать все то, что я никогда не смог бы сказать им. «Даже если ты не отправишь письмо, – сказал он, – и никто его не прочтет, процесс переноса чувств – ярости, гнева, разочарования – на бумагу имеет большое значение».
Не то же ли самое Эдриен говорила о своем блоге? Не служили ли ее откровения о насилии, которому она подверглась в юности, способом очищения, освобождения от прошлого?
Когда Элли проходила предписанный руководством Департамента полиции курс психотерапии, после того как застрелила человека, доктор предложил ей сделать то же самое. В ее случае это было письмо убитой женщине от мужчины, который ее убил и которого затем застрелила Элли. Если даже этот традиционный метод терапии кому-то и помогал, Элли не видела в нем смысла. Разумеется, она испытывала ярость, гнев и разочарование, но перенос этих чувств на бумагу не принес ей освобождения от них. Она все еще просыпалась среди ночи и думала о погибшей девушке. И ей все еще снились кошмары о собственном отце.
И тут Элли представила, как она пишет это письмо. Листок из блокнота на столе психотерапевта. Зачеркнутые слова.
Она знала, почему Джулия Уитмайр написала предсмертную записку, адресованную родителям.
– Ты готов поехать домой к Рамоне? – спросила она. Настало время ей и Рогану поговорить по душам с Джорджем Лэнгстоном.
– Кладовая? – Роган отвел от своего лица в сторону покрытую коростой ручку швабры. – Это лучшее, что мы могли найти?
У них не получилось связаться с фотографом, который арендовал соседний офис, поэтому единственным местом, где они могли расположиться поблизости от офиса доктора Дэвида Болта, был крошечный чулан, где уборщица хранила свой инвентарь. С учетом обстоятельств им необходимо было находиться рядом.
– Тсс.
