– Консьерж передал ей посылку, на которой было указан ее имя: коробку из-под кроссовок «Адидас», наполненную этими мерзкими созданиями. У парня, раскрывшего ее, едва не вывернуло желудок. На дне лежала половина сгнившего цыпленка. Так что, это реально или нет?
– Если личинки были реальными, то я бы сказала да, это реально.
– Давайте не будем устраивать свару. Я спрашиваю, может ли это иметь какое-то отношение к вашему делу об убийстве?
Элли ненавидела слово «сварливый». Оно ассоциировалось у нее с маленькой тявкающей и щипающей за лодыжки собачонкой. Она не щипала за лодыжки, а кусала. А когда она кусала, то старалась поразить самое уязвимое место. Да, в ней была определенная доля стервозности.
– Ладно. Пришлите нам заявление. И не могли бы вы передать эту коробку в лабораторию для проведения анализа?
– Уже сделано.
– Оперативно.
– Я сказал бы вам, что это наша работа, но нам просто хотелось как можно быстрее избавиться от этой гадости.
Когда Хэтчер закончила разговор, Роган разблокировал дверцы «Краун Виктории».
– О каких это личинках ты сейчас вела речь?
– Мне нужно заехать в криминалистическую лабораторию. И мы должны еще раз побеседовать с Эдриен Лэнгстон.
– Спасибо, Нельсон. Пусть он поднимется.
Рамона приоткрыла дверь, как делала всегда после того, как просила консьержа пропустить к ним гостя. Но потом она передумала и вышла на лестничную площадку. Ей хотелось увидеть Кейси как можно быстрее.
Когда вчера вечером его освободили из заключения, он тут же ей позвонил. Но из-за этой ужасной коробки девушка не могла оставить мать. Нужно было навести порядок. Потом она помогала ей собраться в поездку на Лонг-Айленд. Когда Рамона закончила, в Центре Надежды наступил комендантский час, и Кейси не мог выйти.
Единственное, что она могла теперь для него сделать – подождать его на лестничной площадке.
Увидев, как Кейси выходит из кабины лифта, Рамона удивилась своей реакции. Это была худшая неделя в ее жизни. Хуже того, что произошло за последние дни, невозможно было представить. Джулия умерла. Ее матери угрожают. Полиция обвинила Кейси в том, что он не мог совершить.
Но при виде друга она улыбнулась – впервые после того, как узнала о смерти Джулии, – и заключила его в объятия. Они никогда прежде не обнимались. Разумеется, они клали друг другу руку на плечо, прикасались губами к щеке при встрече, но обнимались впервые. К своему удивлению, она прижалась лицом к его шее, но тут же отпрянула, надеясь, что он не заметил этой виноватой поспешности.
– Я так рада, что они наконец осознали свою ошибку в отношении тебя, – сказала девушка, подталкивая друга внутрь квартиры. – В Центре Надежды у тебя все в порядке?
– Во всяком случае, в приюте для бездомных лучше, чем в камере предварительного заключения.
– Может быть, ты некоторое время поживешь здесь? Я сегодня вечером поговорю с отцом…
Кейси махнул рукой.
– Я вовсе не намекал на то, что мне требуется пристанище. Миссис Чан все пытается успокоить и подбодрить меня. Мой адвокат считает, что я мог бы подать иск против отца Джулии и этих охранников. Но я не знаю, стоит ли это делать. Мать Джулии чувствует себя так ужасно, что даже предложила мне остаться у них в доме вместе с ней, до тех пор пока у меня все не наладится. Кроме того, организация, которая предоставила мне адвоката, собирается помочь мне в поисках работы. Они даже спрашивали, не хочу ли я поступить в колледж. У меня такое ощущение, будто я могу извлечь из всего этого какую-то пользу для себя.
– Это же здорово, Кейси.
– Это, конечно, не Колумбия или что-нибудь в этом роде, но все же. Посмотрим, что из этого выйдет. Я не хочу возлагать большие надежды на будущее.
– Может быть, пройдя все это, ты вправе возлагать большие надежды на будущее.
Рамона увидела голод в его глазах и отвела взгляд в сторону, вновь испытав чувство вины. В этот момент раздался телефонный звонок. Нельсон сообщил, что пришли детективы Хэтчер и Роган из Департамента полиции Нью-Йорка, которые хотят поговорить с ее матерью.
– Пропустите их, – сказала Рамона. – Думаю, эти детективы должны извиниться перед нами за то, что произошло на прошлой неделе.
