Отстрелявшись на «отлично», плывём по распорядку до самого вечера. В шесть с копейками тех, кто живёт в городе, отпускают по домам. Ильяс забирается ко мне в тачку. Включаем музыку и гоним в отделение, где служит его отец.
Он достаёт мне номер без лишних вопросов. В благодарность доставляю парня до дома. От его подъезда сразу же звоню Стасиному куратору.
– Да? – удивлённо и немного устало.
– Добрый вечер, Анастасия Сергеевна. Меня зовут Захар Шолохов, старший брат вашей ученицы Станиславы. Новенькой.
– Да-да, я поняла. Что-то случилось, Захар? – беспокоится женщина.
– Вы извините, что на личный звоню. На рабочий по времени не могу. Устав Академии не позволяет. Мы можем с вами встретиться и поговорить? Обещаю, надолго не задержу и могу доставить в любую точку города, если будет нужно.
– Хорошо. Я сейчас вам скину геолокацию. Подъезжайте.
Получаю сообщение, вбиваю в навигатор. Она, оказывается, не так далеко. Минут пятнадцать мне до неё ехать, если компьютер не врёт.
Торможу у остановочного комплекса. Пишу: «Подъехал», а также модель, цвет и номер машины. Через минуту из продуктового магазина выходит знакомая фигура с пакетом на перевес. Встречаю, подхватываю её ношу, отпускает, позволяя помочь.
– Спасибо, – приятно улыбается.
Открываю ей дверь. Жду, когда сядет. Пакет ставлю на заднее, чтобы не мешал. Сажусь на водительское, глушу музыку.
– Вас куда-то подбросить?
– Нет, я на машине, – неопределённо машет рукой назад. – Да и живу в этом районе. Так что со Стасей? О чём вы хотели поговорить?
Захар
– Анастасия Сергеевна, мою сестру в лицее никто не буллит? – решаю называть вещи своими именами.
– Нет, – качает головой. – Не замечала. Хорошая, умненькая девочка. В учебный процесс влилась, с ребятами общается. С Александрой Фоминой часто её вижу. Вроде сдружились. А что, есть повод думать, что её могут травить?
– Не было бы повода, мы бы с вами тут не сидели. А парни? Есть у вас там парочка, – хотел сказать гандонов, но вовремя одумался. – Гриша и Вася.
– А-а-а, да нет. Они не подарки оба, конечно. Но девчонок в таком ключе не обижают. У Григория папа владелец банка, а Вася, – улыбается она. – Он вообще Дима Васильев, но почему-то все по фамилии Васей прозвали. У него отец в министерстве культуры и спорта. И парни избалованные, как и большинство наших детей, но не жестокие.
– Это всё очень здорово, только я своими руками разгонял этих двоих, когда они отобрали у сестры рюкзак и играли с ним в "собачку". Она ревела потом в машине. И дома ещё. Стася очень смущается своего роста, а тут эти… – глотаю слово «долбоёбы». – И вещь могли испортить. Она этот рюкзак из Иркутска сюда притащила точно не для того, чтобы его порвали.
– Я вас услышала, Захар. Давайте сделаем так. Я подключу нашего психолога, и мы понаблюдаем за ребятами и ситуацией. Буду держать вас или ваших родителей в курсе.
– Лучше меня. Потому что, если отца, вам не понравится, что будет дальше. После шести можно звонить на номер, с которого я вас набирал. Не затягивайте, пожалуйста, с этим вопросом. А то отцу я скажу сам.
– Не беспокойтесь. Мы разберёмся.
– Благодарю. Вас точно не надо подвезти?
– Точно, – задумчиво кивает, будто ещё переваривая наш разговор.
Выходит из моей машины. Вспоминаю про пакет. Достаю и сам несу до её седана.
Проводив взглядом тачку, разворачиваю свою и еду домой через кондитерский магазин. Одну коробку с авторскими десертами сразу вручаю матери, вторую несу сестрёнке.
Стучусь в дверь. Тишина. Открываю. Мелкая умилительно сопит на своей кровати в обнимку с дельфином. Закинула на него ногу, обняла и уткнулась носом в плюшевую голову.
На столе разбросаны тетрадки, учебники, тёмный бисер и куски лески. Сгребаю всё в бок, ставлю коробку со сладостями. Увидит, будет улыбаться.
Укутываю её частью покрывала. Она вздыхает, но не просыпается. Свет падает из окна на миловидную мордашку. Под глазами тёмные тени от длинных ресниц. Так хорошо у неё здесь, уютно, тепло. В ней живёт солнце, сияющее даже в ночное время суток. Я, когда с бывшей разошёлся, питался этим солнцем вместо еды. Она спасала меня своими улыбками, шутками, смехом. Не давала задохнуться в своих переживаниях. Никогда не осуждала за мои болезненные, эмоциональные «взрывы». Очень хреново мне тогда было. Я Алиску с корнем из груди выдирал за то, что она так со мной поступила. Не смог простить. Не уверен, что умею. А эта маленькая девочка была глотком свежего воздуха…
Улыбнувшись, тяну руку к её щеке. Осторожно прикасаюсь, чтобы не разбудить. Костяшки пальцев скользят по светлой бархатистой коже. Не открывая глаз, Стася тянется за моим прикосновением. Отдёргиваю руку, слушая собственное сердце. В тишине комнаты оно умудряется перестучать настенные часы. Так громко и часто, немного больно колотится.
– Захар, иди ужинать, – шепчет неслышно вошедшая мама. – Пусть поспит. Она уроки вроде сделала.
Кивнув, ухожу сначала к себе, переодеваюсь в домашнее. Отец опять сильно задерживается. Мы за столом вдвоём.
Перекатываю по тарелке тефтелю в томатном соусе.
– Что такое? Не вкусно? – беспокоиться мама.
