Белоснежка взяла кубок, склонив голову в знак благодарности:
— Спасибо, мой король.
Она поднесла кубок к губам. Вино оказалось не сладким, как она любила, а терпким, горчащим во рту. Но королевич смотрел на неё, и она выпила всё до дна, чтобы не огорчать его. Супруг одобрительно улыбнулся, погладил её по длинным чёрным волосам… и вылил содержимое своего кубка в окно.
— Что вы делаете, мой король? — удивилась Белоснежка.
— Простите меня, моя королева. Я знаю, вам не впервой умирать, — королевич ухмыльнулся. — Так что не обессудьте, что я заставляю вас сделать это в очередной раз.
— Что?..
Пальцы вдруг перестали слушаться, и её кубок со звоном покатился по мраморному полу. В груди появилось неприятное стеснение, которое стало нарастать. Белоснежка сползла на пол, хватая ртом воздух. Королевич наклонился над ней хищным вороном:
— Моя королева, согласитесь, что всё придумано гениально. Народ вмиг поверит байке о последнем проклятии колдуньи, что пыталась вас изжить со свету — и добилась своего даже из могилы. Я буду безутешен, обнаруживши вас утром в постели бездыханной без всякой причины, и всё ваше царство, не сомневайтесь, будет скорбеть вместе со мной. На правах короля-вдовца я буду заботиться об осиротевшей стране, а через год или два издохнет мой старый больной отец, и я смогу править обоими государствами. Без шума, без волнений, без крови я добьюсь того, чего не смогли сделать мои предки — объединю два царства и стану единоличным их владыкой!
Белоснежка захрипела. Боль в груди стала невыносимой, и она едва могла понять, что говорит королевич. Лунный свет померк, спальня стала пустой и тёмной, но изломанный силуэт ещё высился над ней и вещал самодовольным голосом:
— Прощайте, моя королева. И уж будьте уверены, что больше не вернётесь в мир живых, я об этом позабочусь. У вас удивительная живучесть, которую не одолела ваша покойная мачеха, но, думаю, всепожирающее пламя справится с этой проблемой…
Ноги задергались в судорогах. Белоснежка на последнем дыхании собрала остатки своих сил, чтобы закричать, позвать на помощь стражу, дабы те увидели истинное лицо её супруга, разоблачили его злодейский план…
…но открыла глаза и увидела высокий белый потолок, озаренный зеленоватым светом электрической лампы. Над головой что-то назойливо попискивало. Она задвигала рукой, и приклеенная к запястью игла капельницы шевельнулась, вызвав ноющую боль в месте проникновения под кожу. Она застонала и обмякла, уразумев, что всего лишь увидела плохой сон. Неудивительно — голова её гудела, вся простыня была мокрой от пота, а к горлу подкатил сладкий ком, который рос в размерах с каждой секундой. Поняв, что долго не выдержит, она привычно нашарила указательным пальцем кнопку под кистью и нажала её.
Долго ждать не пришлось. Через полминуты дверь открылась, и в палату торопливо зашла рыжая медсестра в белом халате. Первым делом она взглянула на приборы. Убедившись, что ничего страшного не произошло, она заметно расслабилась, но всё же спросила:
— С вами всё хорошо, миссис Уайт?
— Ведро, — попросила она, удивившись, как сильно просохло за ночь горло: голос походил на скрип ржавой калитки.
Пока медсестра отошла к шкафу, миссис Уайт осторожно присела на койке, сдерживая рвотные позывы. Когда, наконец, перед ней оказалось белое пластмассовое ведерко, она склонилась над ним.
Позже, когда ведро было убрано, а медсестра подала ей стакан воды и вытерла края губ влажной салфеткой, она поинтересовалась:
— Который час?
— Половина одиннадцатого, миссис Уайт.
— Во сколько назначен осмотр?
— Планируется в два часа пополудни, но если вы почувствуете себя хорошо, то доктор Сингх к вашим услугам в любой момент.
— Давайте сейчас.
Медсестра посмотрела на неё с сомнением:
— Советую сначала позавтракать, миссис Уайт. Вы сейчас очень слабы.
— Я и после вашего пюре останусь слабой и больной.
Медсестра виновато отступила назад, и она почувствовала укол стыда:
— Простите, дорогая, мне не следовало так говорить. Чем раньше начнём, тем скорее все разговоры и процедуры закончатся, и я смогу отдохнуть.
— Понимаю, миссис Уайт.
— Скажите доктору, что я готова к осмотру, а я пока схожу в туалет. Вы можете отключить капельницу? Думаю, она достаточно накапала мне в вену.
Никто в коридоре не встретился ей, пока она шла в туалетную комнату, на которую указала медсестра. Она шла медленно, переваливаясь с ноги на ногу, преодолевая желание хвататься за стены. Белый коридор то раздувался перед глазами, то становился настолько узким, что грозил стиснуть её бока. В висках стучали маленькие чугунные молоточки.
«Чёртова терапия. Ведь до того, как я согласилась стать подопытным кроликом для них, всё было сносно, а сейчас… Послать бы их всех куда следует и тихо умереть».
