Представьте мир, где нет ничего, кроме песка, черного неба и бесконечной ночи. Стерильное пространство, безжизненная пустыня, где заперто одно-единственное живое существо – жуткое чудовище, кровожадное животное, для которого чужая жизнь не имеет ценности. Оно долго ждало Валерию, и наконец она здесь. Но, вместо того, чтобы с жадностью вцепиться ей в глотку, оно предлагает девушке нечто удивительное – научить ее создавать материю и жизнь из пустоты. Стать Творцом целого мира. Но, как и все на свете, величие требует платы, так сколько стоит возможность стать Создателем? Продолжение романа «Ты пойдешь со мной?», ставшее чуточку взрослее.
Светло-сиреневый песок слабо светится, а крохотные песчинки рассыпаются в разные стороны, если провести пальцем по холодной песчаной россыпи. Огромное чудовище сидит на пологом берегу и рассеяно водит длинным, острым когтем, рисуя замысловатые узоры. За его спиной морская гладь тихо ластится ленивыми волнами. Чудовище шумно втягивает воздух, издавая утробное урчание на выдохе. Его огромная спина переливается переплетением филигранных ярко-красных узоров – завитков, прямых и ломаных линий, углов геометрических фигур и их невероятных комбинаций. Длинный тонкий хвост нехотя виляет из стороны в сторону. Оно поднимает голову и смотрит на тёмное, чернильно-чёрное небо, неестественно пустое без звезд и луны. Для него нормально, что на небе нет светила, оно к этому привыкло. Но ещё оно знает, что бывает иначе. Бывает совсем по-другому. Есть мир, где все наоборот – небо светится, а земля темная, где есть солнце и луна, где растут деревья, цветы, трава и все населено, все кишит различной жизнью, всех видов, цветов и размеров. Оно знает, где этот мир, оно долго наслаждалось его яркостью, пока не истекло время, и теперь его никак не отпускает мысль о том, что его вселенная тоже может быть такой. Уже давно эта идея мучает его, не давая покоя, терзая его, заставляя невыносимо страдать, бессильно рыча и изводя собственное сознание. Там день сменяется ночью, чтобы снова уступить на закате тьме, и отсюда, из мира, где ночь бесконечна, это кажется издёвкой, глупой шуткой вселенной, чьё чувство юмора оставляет желать лучшего. От этих мыслей тонкие губы расходятся в зверином оскале, обнажая острые, длинные, кинжалообразные зубы, плотно примыкающие друг к другу, которые сверкают жемчугом, отражая тусклый света песка, а кроваво-красные глаза сжимаются до тонких щёлочек. К кому конкретно обращена его злость, оно не знает. Знает лишь, что несправедливость, с которой ему приходиться мириться, жжёт где-то глубоко внутри, зудит где-то там, за сердцем, и зуд этот не унять, не утолить и даже не приглушить. Приходится просто терпеть, из столетия в столетие, в надежде на то, что привычной порядок вещей сломает что-то из ряда вон выходящее.
– Лера… – шепчет оно низким, рокочущим голосом, больше похожим на звериный рык. Услышь его голос человек, и он надолго потерял бы дар речи. Но никто не слышал, не видел его. Некому было испугаться, ведь во всём мире он был совершенно один.
Внезапно мысли его выстроились в ровный ряд, стали четкими, понятными и кристально чистыми. Ему стало ясно, что и как нужно делать. В одно мгновение расплывчатые, размытые очертания обрели форму, и невозможное стало возможным, превращаясь из бесплотной мечты в осязаемое, реальное будущее. Огромные красные глаза распахнулись, а утробное урчание перешло в быстрое дыхание, с фырканьем, присущим большим, тяжелым животным. Но нужна она. Именно она, никто другой не сможет. И теперь, когда появился шанс изменить ход вещей, возможность дотянуться до недоступного становилась лишь вопросом времени и терпения.
Нужно найти Двуликого. Прячется где-то… Ну, не в первый раз уже. Он и раньше находил эту тварь, благо, не особо-то большого оно ума, чтобы хорошо прятаться. От этой мысли огромный рот разъехался в устрашающей улыбке, обнажающей сотни тонких, острых, длинных зубов.
Чудовище поднялось и медленно зашагало по песчаному берегу, на ходу заметая следы, остающиеся на песке от огромных ступней, длинным хвостом.
Теперь, это лишь вопрос времени.
– Это лишь вопрос времени, – говорила Сашка. Тон её был наигранно-успокаивающий, что безумно раздражало. Зачем говорить со мной, как с умирающей? Насколько мне известно, от этого еще никто не умирал. По крайней мере, я на это надеюсь.
– Я знаю, знаю. Ладно, пойду, займусь оформлением практических работ. По-моему, я напортачила в нескольких местах.
– Ладно, – сказала Сашка. – Позвони, как освободишься. Сходим в кино.
– Конечно. До завтра.
– Ага. До завтра.
Я коснулась кнопки сброса звонка и уставилась на экран. Я долго рассматривала лицо восходящей голливудской звезды, чей портрет служил фоном рабочего стола на моем телефоне. Забавно, но он мне даже не нравится, но почему-то я выбрала именно его фотографию. Наверное, просто немногим лучше, чем пустой экран.
